Он тяжело отходил от наркоза и еще несколько дней даже самые сильные лекарства существенно не облегчали его страданий. К нему с особенной теплотой относилась старшая медсестра. Ей же и пришла в голову идея – любой ценой дать Андрею выспаться, потому что «сон – это здоровье». Она уговорила врача добавить к назначенным препаратам еще и снотворные. Наверное, на кого-то это бы не оказало существенного эффекта, но для Андрея средство оказалось чудодейственным.
Боли существенно уменьшились, он ощутил в себе тот перелом, после которого начинается хоть и медленный, долгий, но все же путь на поправку.
И тогда же его многочисленным друзьям пришла в голову идея разыграть его жену, которую они терпеть не могли. Уж слишком Лиза была влюблена в саму себя, а что еще хуже – женившись, Андрей, которого до этого знала в городе каждая собака, стал вести гораздо более замкнутый образ жизни. Теперь уже Лиза решала – куда они пойдут, и пойдут ли вообще, кого пригласить в гости, а перед кем закрыт дверь, ну и прочее.
Когда Лиза жаловалась мужу, что ее терпеть не могут женщины, поэтому она не уживется ни в одном коллективе, за ее кокетством чувствовалось: «Они не любят меня потому, что я красивее их, и потому что ты носишь меня на руках». Но хватало и мужчин, на которых Лиза не только не производила никакого впечатления – она их раздражала. Уж слишком манерна, зациклена на себе, привыкла к тому, чтобы ей служили.
…Лиза обычно навещала мужа после того, как заканчивались часы посещений. В больнице у них с Андреем был блат, и Лиза в очередной раз демонстрировала, что она «не такая как все». Она не набивала сумку банками с горячей едой, приносила только фрукты и воду. Сидела возле постели мужа – изящная бабочка, как думала она сама, гадюка – как считали другие.
Шутка, которую задумали приятели, оказалась жестокой не только по отношению к Лизе, но и к самому Андрею. Но когда они задумывали ее, она показалась им настолько удачной, что друзья, как говорится, забили на последствия.
Без труда нашлась разбитная « подружка подружки», одного из них, которая согласилась сыграть роль… Белый халат под каким-то предлогом выпросили у той же старшей медсестры.
Один из друзей дежурил в коридоре, дожидаясь прихода Лизы, чтобы подать условный знак. А Андрей спал – свое снотворное он сегодня получил раньше времени.
И Лиза, войдя в палату, застала дивную картину. Медсестра – почти в чем мать родила – только условный белый халатик на плечах – сидела перед ее мужем в позе, которую молодая женщина сочла самой неприличной из возможных - ноги раздвинуты, демонстрируя «прелести». Медсестра держала тарелку с омлетом, набирала его в ложечку и явно собиралась кормить Андрея…
Друзья достаточно хорошо знали характер Лизы, чтобы просчитать, как она будет себя вести. Молодая женщина не завизжала, не устроила истерику, она просто бросила сумку и пулей вылетела из палаты.
Через несколько минут один из приятелей вошел, улыбаясь так, точно сцена доставила ему наслаждение.
— Упорхнула домой… Пусть хоть раз ощутит себя не королевой, а займет то место, которое она заслуживает по стервозному своему характеру.
…С тех пор Лиза не появлялась в больнице, когда Андрей звонил– бросала трубку. А когда его выписали – ему пришлось вернуться к родителям. Он надеялся – временно, рано или поздно они с Лизой все равно помирятся.
— Главное, она даже не заметила, что я спал, — сокрушался он, — Они ведь, подлецы, выбрали такую позу, что лица моего она не видела, а только эту сестричку-стриптизершу, будь она неладна. А я-то даже понятия не имел, какую авантюру эти подлецы задумали. Звоню им – они ржут аки кони:
— Скажи нам спасибо, что избавили тебя от такой змеи, по крайней мере дали передышку, отдохнешь от нее.
Леонид слушал стенания Андрея и занимался своими делами. Может быть, поэтому Андрей к нему п пришел – знал, что тут его выслушают, но не посмеются, не осудят и не засыплют советами.
Леонид жил отшельником, если это можно сказать о человеке, кто поселился не в пещере или в хижине, чья квартира была на верхнем этаже пятиэтажки. Двушка в «хрущевке», на краю «большого города», дальше начинался частный сектор. С балкона было видно реку.
Возле дома свернулось автобусное кольцо, был тут мини-рынок и несколько магазинов. Леонид спускался сюда за продуктами и, купив необходимое, почти сразу поднимался к себе.
Но иногда он все же гулял. То доходил до реки – старые домики тут давно уже оттеснили от набережной двух и трехэтажные особняки. И пройти к берегу можно было лишь одной дорогой – мимо глухих высоких заборов, надежно отгораживающих владения «элиты» от «черни». Леонид шел, не отдавая себе отчета в том, что гуляет по-тюремному, заложив руки за спину. И подолгу стоял у воды, даже если было ветрено и сыро, и на Волгу холодно просто смотреть.