Прошло, наверное, минут двадцать, когда перед Леонидом открылся берег. Лес расступился, и он увидел узкую полосу, покрытую крупной галькой. А еще он увидел замок. Он поднимался по правую руку, и, казалось, вырастал из моря, хотя построили его на невысокой скале. Он был выложен из камня, серого, но столь темного оттенка, что сейчас, в вечернем свете, замок казался черным.
Какой-нибудь историк, или архитектор, или искусствовед, конечно, не удержался бы и начал рассуждать о том, что замок выстроен в соответствии с традициями народа, который жил тут на протяжении веков. Ничего общего не было тут с готикой, с теми замками-дворцами, которые не смогли бы защитить своих хозяев от неприятелей, но сами по себе являлись произведениями искусства.
Нет, человек, построивший такое – прежде всего думал о своей безопасности. Глухие стены, узкие, как бойницы, окна, стены и ворота – высотой в три человеческих роста… Сколько же нужно было совершить зла, чтобы так бояться возмездия.
Леонид помнил то утро, когда пропала Галя. Он садился за компьютер рано, лучше всего работалось ему в рассветные часы, потом голова уже не была такой ясной. Галя принесла ему кофе, подошла сзади. Он увидел только ее руку с дешевым металлическим браслетом – она ставила перед ним дымящуюся чашку. Потом он ощутил прикосновение ее губ – к волосам.
Галя легко поцеловала его.
— Я на рынок, — сказала она, — Представляешь, все закончилось, даже позавтракать нечем.
…Увлеченный работой, он спохватился лишь часов в десять, когда ощутил голод. Галя к этому времени еще не вернулась.
Вспоминать о том, что последовало за этим – было невыносимо. Суматошные отчаянные поиски, и ужас в душе – с первой минуты. Почему-то он с самого начала был уверен в том, что случилось что-то очень плохое, страшно плохое, чего нельзя поправить. Галя не могла заблудиться, заболтаться с подругами (у нее тут и подруг-то не было), заглянуть в кино или пойти купаться. Стряслась беда.
…Галю нашли примерно две недели спустя, вот на таком же берегу, возле обрывистого берега, и совершенно неизвестно было, как она могла туда попасть. Она лежала на камнях – изломанная кукла, в рваной одежде – и только лицо ее смерть сделала совершенно спокойным.
Полиция, которая до этого момента честно искала молодую женщину, вдруг повела дальнейшее расследование так, слово уверена была в одной-единственной версии, и едва ли не Леонид оказывался во всем виноватым.
— Вы, наверное, поссорились, — внушал Леониду следователь, — Вот она ушла и… Когда-то говорили: «Руки на себя наложила».
Леонид смотрел на него потрясенными глазами, он даже говорить не мог – терял дар речи. Галя была самым дорогим в его жизни. Что он – без нее?
— А весьма вероятно, что просто неосторожность, — чуть отступал следователь, — Места тут красивые, ей захотелось рассмотреть что-то поближе, камни под ногами посыпались, она сорвалась…
— Вы хотите сказать, что прямо с базара, с тяжелой сумкой, никому ничего не сказав, Галя отправилась за тридевять земель любоваться видами7 И это, по-вашему, не бред?
Следователь пожал плечами:
— Ну мало ли что женщине в голову пришло…
И только позже, спрашивая сам -всех и каждого, Леонид нашел немолодого торговца, который рассказал ему – он видел, как Галю заталкивали в машину.
— Бывает у нас такое, — отводя глаза, сказал торговец, — Обычно эти женщины потом возвращаются…через какое-то время. Вам просто не повезло.
От этого же человека Леонид узнал и о всесильном хозяине здешних мест.
— В полицию с этим не ходите, бесполезно. Там у него не просто все схвачено, там его боятся до колик. Да и я, как вы понимаете, свидетелем бы не стал, жизнь, извините, дороже. Вы и так уже роете много, это привлекает внимание. Вернетесь однажды к себе домой, а там его люди. И вам скажут – или вы немедленно бросаете все и уезжаете, или вас найдут вот так же, на берегу. А может, не найдут вовсе. Сворачивайте вы это дело – против лома, как говорится, нет приема.
Леонид откуда-то знал – Галю не уби-ли. То есть, не убили в прямом смысле слова. Она улучила минуту, и то ли попыталась сбежать – но неудачно, то ли просто бросилась с высоты… Она никогда не боялась высоты, в горах других постоянно приходилось остерегать ее, приглядывать за ней. И высота же оказала ей последнее благодеяние – спасла от того, чего Галя перенести не могла.
Леонид послушался совета. Но не потому, что решил смириться, простить, забыть…Просто сейчас власть Хозяина здесь была абсолютной, броня, в которой не найдешь уязвимого места. Но если ждать, если всю жизнь положить на то, чтобы дождаться своего часа, своей минуты – одной-единственной… То этот шанс рано или поздно появится.