«Это же моя крепость, мое место, - думала Инга, потирая окоченевшей рукой лоб, - Почему же, черт возьми, я ничего не могу сделать? Неужели всё, все – совершенно безнадежно, и эти стены ничем не помогут мне?»
Она неплохо ориентировалась по звездам, и заснула, наверное, около полуночи, но проспала недолго, часа два, а проснулась, когда уже начинал близиться рассвет. Но окна пещеры выходили на север, и здесь было еще совсем темно, хотя на востоке, наверное, край неба уже подернулся синим.
…Сначала ей показалось, что это сон, потому что этого быть не могло. В углу пещеры, в самом темном ее углу, стояла девочка. Было ей, наверное, лет десять-двенадцать. Хрупкая, тонкая в кости, в длинном, до полу, вишневом платье, которое словно бы чуть светилось. Волосы девочки были заплетены в косы, а на голове шапочка, наподобие тюбетейки.
Инга начала часто моргать, и даже сжимать веки, потому что ничем иным, кроме как галлюцинацией от нервов и обезвоживания, это быть не могло.
Девочка подошла к ней. Инга понимала, что если это не видение ее воспаленного мозга, то перед ней – призрак. Но маленькая гостья не была прозрачной, только очень бледной. Она подняла кувшин (и кувшин у нее оказывается, был) и дала Инге напиться.
Никогда потом Инга не могла забыть, как пила эту странную воду – а скорее, туман, что тек из кувшина. Но жажду он утолял. И не только. Он возвращал силы.
- Джанике, - тихо спросила Инга, - Это ведь ты?
И девочка моргнула, точно также, как перед этим делала сама Инга. Она была очень маленькой, очень печальной и одинокой до такой степени, что щемило сердце. Может быть, уже несколько веков ей не случалось ни к кому приходить, никому приносить воду.
- Что мне делать, Джанике?
Теми же неслышными шагами девочка подошла к стене, и налегла на ту самую железку, что торчала из камня. Ничего не произошло, но Инга поняла ее отлично. Двух шагов ей хватило, чтобы оказаться рядом с куском металла, и сделать то же, что и маленькая гостья – опереться на него грудью и руками.
…Щель, открывшаяся в стене, была такой узкой, что казалась западней. Шагни в нее, и она раздавит тебя.
Но Джанике уже была не позади Инги, а перед ней, где-то в темных глубинах, и шло оттуда слабое свечение, и девушка не колебалась больше – она вступила в тесный коридор и пошла. Даже не шла она, а протискивалась меж стен, иногда приходилось делать усилие, чтобы двигаться дальше, и если бы что-то случилось здесь с Ингой, никто бы никогда ее не нашел. Она это ясно понимала.
Пол постепенно понижался, они спускались куда-то, и путь все длился, и длился, бесконечным казался. Инга запрещала себе думать о чем либо – нужно было идти и идти, пока хватит сил, и потом тоже… Внутренне она настроилась на то, что упадет, в конце концов, и может быть, это будет не самым худшим исходом.
Поэтому до глубины души она была поражена, когда вдруг пахнуло свежим ночным воздухом – и они оказались в маленькой, на нишу похожей пещере у самого подножья горы. Они выбрались…Вот и трава… Вот и тропа, что сбегает от крепости в низину.
Инга оглядывалась, потеряв Джанике, искала ее взглядом, но никого уже не было рядом с ней, только там, где-то наверху, на склоне, где была могила девочки, на мгновение вспыхнул и сразу погас огонек. А может, это просто упала звезда…
*
К концу того, первого дня после исчезновения Инги, Леонид уже знал номера машин, которые принадлежали семье Хозяина и его приближенным. Ингу могли держать в замке, и даже, скорее всего, где еще удобнее спрятать концы в воду - причем, в случае такой нужды – в прямом смысле?
И все же оставался какой-то шанс, что с ней поступили иначе, что ее где-то спрятали, и от этого шанса тоже нельзя было отказываться.
Леонид ждал. Ему удалось подобраться незамеченным к замку гораздо ближе, чем это допускала Инга, он был почти рядом с дорогой, и лишь очень цепкий глаз различил был его в зеленых зарослях. Снайперская винтовка была с ним, и плохо бы ему пришлось, если бы кто-то из людей хозяина его все-таки засек. Тут уж нельзя было бы истолковать его поведение по-другому, как засаду и охоту. И явно не на здешних орлов он решил поохотиться.
Леонид не знал, сколько времени проведет здесь, пока узнает хоть что-то, получит хоть какую-то зацепку, Но поздним вечером он еще не ушел отсюда, и уже ясно было, что ему предстоит провести тут ночь.
…Он заснул, устроив голову на сырой лесной земле, слух его был чутким, и вряд ли кому-нибудь удалось бы подойти к нему незамеченным. Леонид и предположить не мог, что в какую-то минуту сон его станет настолько крепким, что будто перенесет его в другое измерение, когда привидевшееся воспринимается как реальное.