Официально Петр приблизился к мечте ближе всех. Он мог бы устроить друзьям праздник, неделю сумасшедшего восторга, взять их на свою яхту, и рвануть куда-нибудь по Черному морю, или даже по Средиземному . Как там в песне, которую они пели еще в студенчестве – и не одни они, сколько поколений любило ее:
Мы будем гнуться, но наверно не загнёмся, -
Не заржавеют в ножнах скрытые клинки!
И мы когда-нибудь куда-нибудь вернёмся
И станем снова с вами просто мужики!
Но об этом не могло быть и речи. Потому что на свете жила Магда. А до нее… до нее была Люся.
*
С Люсей он познакомился в общежитии, посреди года. Он учился на третьей курсе, она – на первом. Он ее до этого в упор не замечал, а она – боялась смотреть в его сторону, потому что все другие девчонки от него млели.
У них на факультете было три красавца. Два из них – Саша и Виталик, жили в городе, в очень благополучных семьях. Приезжали на занятия на своих машинах, одеты были…да, к чертовой матери, как они были одеты. Петра это только злило. Потому что к этому самому третьему курсу, эти два Казановы уже перебрали всех девчонок, на которых падал их глаз. И в первую очередь не могли устоять перед ними те, кто жил в общаге. Эти девочки старались растянуть на месяц те скромные суммы, что получали от родителей, чтобы хватило и на хлеб, и на чай и на дешевенькие духи…Они мечтали поскорее встать на ноги, закрепиться, остаться в этом большом, сверкающем огнями городе. И Саша с Виталиком в их воображении были окружены таким же сиянием.
А потом – заглянешь к девчонкам за учебником или за сахаром - и очередная ду-ра, у которой «вся жизнь кончена», рыдает взахлеб, а подружки ее утешают. Просто Саша с Маши переключился на Наташу, последняя виновато-счастлива, но всем ясно, что это ненадолго.
Люся рыдала в бытовке. Самая неуютная комната у них на девятом этаже. Самая, можно сказать, мерзкая. Четыре стены, окрашенные в унылый оттенок зеленого, окошко под потолком, и раковина, над которой – два крана. Один – с кипятком (он работал всегда), другой – с холодной водой (ее почти всегда не было). Кто его знает, почему так получалось, то ли «посадили» две девятиэтажки общаги на старые сети, то ли это было из области «занимательной науки», но кипятка хватало – хоть клопов шпарь (они, кстати, в общаге тоже водились), а вот прохладную воду берегли – остужали, расходовали бережно.
Предполагалось, что в бытовке студенты будут стирать и сушить белье, но развешивать на веревках его тут никто не рисковал – воровство процветало. Украсть могли и недоваренную курицу из кастрюли, и нарядную еще мокрую кофточку.
Поэтому в бытовку заходили, в основном, покурить или поболтать, если в переполненном общежитии нужно было уединиться.
Теперь тут плакала Люся, о которой Петр знал только то, как ее зовут, и что она еще «салага» - первокурсница. У самого Петра к соседу по комнате пришла девушка, поэтому курить молодой человек отправился в бытовку.
Люся сидела на колченогой щелястой табуретке, прятала лицо в ладонях, Петр узнал ее по белокурым волосам, они струились по голубому халатику.
- Так, - сказал он, - Ну и кто из них? Сашка?
Не в первый и не в последний раз ему приходилось утешать этих дурочек, и все чаще хотелось набить Сашке самодовольную мор-ду. А заодно и двухметровому Виталику.
Люся сжалась, она, видно, не ожидала, что кто-то зайдет, просто не нашла другого уголка, чтобы выплакаться. И сейчас больше всего хотела стать незаметной.
Петр вздохнул, прислонился к стене рядом с ней:
- Ты из-за Сашки ревешь или из-за Виталика?
- Из-за Гали, - чуть слышно ответила она.
- Что?! – ей-таки удалось его удивить, - Первый раз слышу такой ответ. Галка Ковалева? И что она сделала?
- Она хочет, чтобы меня не было.
Может быть, когда-нибудь, он научится разговаривать с плачущими девушками, но пока пришлось запастись терпением и вытягивать каждое слово клещами.
- Интересные вещи узнаешь о людях, - сказал Петр задумчиво, - Оказывается, у нас Ковалева – киллер…. Ты хоть расскажи, чтобы я знал, чего бояться? Она по ночам с но-жом бегает? Или она тебе чего-нибудь такое подсыпала в жра-чку?
- У…у …нее… брат….
- Откинулся с зоны?
- Нет. Он учится в железнодорожном.
Это, конечно, еще та работа была – выстроить всю картину. И, главное, Петр сам не понимал – зачем ему все это надо, для чего он тратит время…на эту девушку, которая была еще, собственно, ребенком. Да никто из парней еще не воспринимал ее всерьез.