У Натальи была плохая память на лица. Чтобы точно узнать человека, ей нужно было увидеть его на том же месте и в той же одежде, что и в прошлый раз. Но сейчас она исподволь рассматривала женщину и пыталась припомнить – может быть, они все-таки встречались раньше?
Женщина была похожа на псевдоцыганку. Одета ярко, с вызовом, словно хочет, чтобы непременно на нее обратили внимание. Но вещи смотрятся дешево. То ли фигура нехороша, то ли женщина просто не умеет носить шмотки. На голове целый тюрбан намотан – пайетки отблескивают на солнце. Выбиваются наружу пережженные пряди белокурых волос. Ресницы густо накрашены черным, а глаза белесые, водянистые…
— Так что случилось? — пыталась понять Наталья.
— Ваш муж скоро от вас уйдет.
Глафира внимательно смотрела Наталье в лицо, пыталась понять, как та отреагирует. Взбесится? Пошлет ее подальше? Станет расспрашивать? Но реакция была неожиданной. Молодая женщина лишь плотнее сжала губы. Пришлось каяться дальше.
— И это моих рук дело. Есть такой заговор, которого не перебить…
Только сейчас Глафира заметила на шее у Натальи цепочку, взгляд скользнул ниже – к серебряному крестику. Она хотела спросить – «православная, что ли?» Но Наталья опередила ее.
— Извините, но я не верю во все эти заговоры и прочее, — мягко сказала она, — Это все, что вы мне хотели сообщить?
Девочке было уже скучно. Она переминалась с ноги на ногу, поглядывала на мать. Ей хотелось домой, где ее ждали вкусный обед и целый ящик игрушек.
— Сейчас, — пообещала дочери Наталья.
— Выслушайте, что я вам скажу, — теперь Глафира торопилась, — Мне велели, и я не смогла отказаться… Не сегодня-завтра муж скажет вам, что он хочет развестись. Но это не потому что вы такая плохая, а потому что на него «сделано».
Наталья посмотрела гадалке в глаза:
— Я действительно для него «плохая», и уже давно. Ничего нового вы мне не сказали.
— Он из дома вас прогонит! — это было последнее, чем Глафира надеялась «достучаться» до этой дурочки.
Наталье показалось: странная женщина ждет, когда же она достанет кошелек. Вот-вот эта тетка начнет причитать как любят это делать цыганки: «Бедная ты, моя бедная. Один раз оступилась, не туда шагнула. Не будет тебе счастья от черных сил. Сейчас все расскажу. Не пожалей бумажечку….»
Но женщина сказала:
— Запишите мой телефон.
— Зачем? — не поняла Наталья.
— Если все сбудется как я скажу, и вы увидите, что я вас не обманула….Я хочу хоть немного искупить свою вину… Помочь. Дело в том, что у меня есть брат…
Вот тут уже Наталья только устало рукой махнула – этого еще не хватало, ее хотят свести с каким-то братом…. Как-то неосознанно для себя она сжала Васькину руку (будто верила, что цыгане и вправду воруют детей) и пошла к подъезду.
Женщина опередила ее.
— Вот тут я запишу свой номер…
Она уже стола возле входа, там, где была доска объявлений. И на одном из листочков черным фломастером стала писать цифры.
Наталья прошла мимо. Хлопнула дверь. Теперь можно быть спокойной, что тетка не последует тотчас за ними – у нее же нет ключа от домофона. Но у Натальи почему-то колотилось сердце.
Дома она постаралась вести себя как обычно. Отправила Ваську мыть руки и переодеваться, поставила греть обед….
...При такой работе Георгию даже не нужно было оправдываться, когда он задерживался. Когда-то он говорил: «У меня срочная операция» или «Привезли тяжелого больного» или «Я дежурю за такого-то».
Теперь это все было в прошлом. Подразумевалось – если муж опоздал, значит, на то была серьезная причина. Никто никого ни о чем не спрашивал.