Наконец, он поднял голову, и задал ей тот вопрос, который следовало задать давно, да он всё не решался. Осмелел только сейчас, когда ему было так плохо.
— Чего ты хочешь?
— Я хочу красивую свадьбу – сказала она, и лицо у нее стало мечтательным как у ребенка.
Деньги на исполнение ее мечты, дал, конечно, отец, Петр никогда бы столько не заработал.
Он уволился с работы, потому что не мог смотреть коллегам в глаза - все знали о постигшем его горе, все жалели его, девчонки даже плакали. А он через три месяца женится на другой, как ни в чем не бывало.
Магда полностью растворилась в роли счастливой невесты. Она часами листала каталоги, выбирая платье, белье, туфли, украшения. И искренне удивлялась, не понимая, почему он не разделяет ее радость. Ее мозг уже отфильтровал происшедшее, всё ушло сначала в прошлое, а потом – в небытие.
Петр знал, что ему придется увидеться с будущим тестем. И опять же – страшился этой встречи, не ведая, будет ли в силах совладать с собой. При слове «мафиози» воображение рисовало смуглых итальянцев, но Николай Платонович оказался высоким худощавым человеком, с бледным лицом, а волосы и глаза казались и вовсе выцветшими. Точно у природы не хватило на него красок.
— Ушел с работы – ну и правильно сделал, — сказал он Петру, — Тебе всё равно пришлось бы увольняться. Теперь просиживать штаны в этой фирме тебе не по чину. Подумай, чем ты хочешь заниматься…
«Стать киллером», - хотел ответить Петр и промолчал. Через несколько дней он должен был получить очередную видеозапись с Митей. Она могла прийти, а могла и нет.
Даже за эти короткие пару минут можно было заметить, что мальчик подрастал, менялся…
— Давай ты будешь чем-нибудь торговать, — предложил Николай Платонович, — Вернетесь с Магдой в Россию, у вас будет свой дом. Зарегистрируем на тебя фирму…. Подумай, что бы тебе было интересно продавать…
В эту минуту перед глазами Петра была Люся на той морской прогулке. И он сказал:
— Яхты. Я буду заниматься яхтами…
Брови будущего тестя удивленно приподнялись:
— Однако… Не крутовато ли будет? Впрочем, посмотрим.
Магда захотела свадьбу здесь, именно здесь – в этом чистеньком, как с картинки, европейском городке. И ресторан, и платье с четырехметровым шлейфом, венчание в храме, даже карету, запряженную белыми лошадьми – всё по полной программе.
— Можем и к твоим потом заехать, — предложила она, — Возложить цветы. В России же молодожены ездят к памятникам.
— Никогда, — сказал он тихим, свистящим голосом, — Никогда больше не говори – ни про кладбище, ни про нее. Пока всё висит на волоске. Ты это понимаешь? Вы подстроили мне ловушку, и я играю по вашим правилам, но всему есть предел…
Магда кивнула небрежно – мол, не хочешь, не надо.
В день свадьбы у него пылало лицо, и он боялся посмотреть по сторонам – ему казалось, что ребята из его фирмы смешались с теми, кто стоял возле церкви, кто пришел поглазеть на богатую свадьбу. И сейчас он услышит от кого-то: «Ну, ты и тварь….»
В ресторане, уже поздно ночью, Магда словила глюк – ей начали мерещиться птицы, которые бились в окно. Белые птицы. И она все прогоняла и прогоняла их – топала, махала руками. Она выглядела совершенно невменяемой, и тесть – теперь уже настоящий - велел Петру увозить жену домой.
На другой день после свадьбы они уехали, чтобы провести медовый месяц в Италии, как захотела этого Магда. А оттуда вернулись в Россию. Отец Магды купил им большой дом или маленький замок – можно назвать и так, и так.
К удивлению Петра, с регистрацией фирмы тоже не возникло проблем. Конечно, Петр продавал не те яхты для миллионеров, которые можно увидеть на фотографиях в дорогих глянцевых журналах, но небольшие, парусные суда, эконом-вариант. Или что-то, привезенное из-за границы, классом получше, но бэушное. У него теперь был свой офис, свои подчиненные.
Один-два раза в месяц он получал видеопривет от сына, который, конечно, его уже не помнил – другие люди заботились о нем. Мальчик не выглядел худым и был вполне нормально одет. Нередко он смеялся на этих видео, тянулся к игрушкам.
Петр же знал, что его собственная душа умерла. Сгорела в том самом пожаре. Остался один-единственный тлеющий уголок – тот, в котором живут мысли о сыне.
…А потом он тоже увидел белую птицу.
**
В тот день Катя уже «автопилоте» выполняла привычную секретарскую работу. У нее была отличная память, номера телефонов главных клиентов она помнила наизусть, и всё легче и легче ей становилось справляться с делами, все меньше она боялась что-то забыть, упустить, перепутать.
И когда Петр вызывал ее в кабинет, она теперь заходила к нему безо всякого опасения, зная, что разговор будет касаться только рабочих моментов. Ей все больше казалось, что ее шеф боится собственную жену, как черт ладана.