Вот и на этот раз, когда Петр позвал ее, она поднялась, поправила узкую юбку – ткань была дорогая, не мялась, но лучше перестраховаться, взяла блокнот с ручкой, на мгновение окунулась в темноту «предбанника».
— Сядь, пожалуйста, — сказал ей Петр, когда она явилась перед его очи.
Он нервничал, вертел в руках ручку, но смотрел Кате прямо в глаза.
— Я хочу попросить тебя об одной очень важной для меня вещи…
Катя смотрела на него, недоумевая. Ей ничто не приходило в голову – настолько она растерялась. Об исполнении каких-то поручений не просят – это ее обязанность. Шеф мог просто сказать ей – нужно сделать то-то и то-то.
— Не считай меня сумасшедшим, но это действительно для меня очень важно.
— Ну так что же?
Она готова была поторопить его, от волнения забыв о субординации.
Он решился:
— Ты можешь завтра разыграть со мной любовную сцену? Не всерьез, так… самое начало. Надо, чтобы кое-кто подумал – между нами все сейчас произойдет…
— И кто это должен быть? — опешила Катя.
— Моя жена, — сказал он.
По воцарившемуся молчанию он понял, что девушка потрясена, и, глядя в окно, пояснил.
— Я бы никогда не сказал тебе этого, если бы всё сейчас не стояла на кону. Ты не знаешь, как я жил эти годы… Сначала это было черное такое отчаяние, потом произошел случай, который дал мне надежду. И дальше началась уже работа, большая работа… с людьми, которые связаны с профессиональным розыском.
Сейчас у меня есть основание думать, что женщина, которую я любил и люблю больше всего на свете – и которую долго считал мертвой – на самом деле жива. Но вот выйти на нее, выйти на моего сына…мне сказали, что это может быть только один ход…надо рискнуть пойти ва-банк….
Если Магда увидит нас и подумает, что… Она решит отомстить, причем сделать это через самых дорогих мне людей.
Но там идет наблюдение…за всей их паучьей сетью. И если Магда сделает хоть одно движение в ту сторону, мы, наконец, узнаем, где их прячут….
Он потер ладонями лицо.
— Видишь…как всё непрочно, ненадежно, и сколько тут зависит от разного рода случайностей. И от того, согласишься ли ты…
Катя подошла к двери – выглянула, никто не подслушивал их. Она снова прикрыла за собой дверь.
— Что я должна сделать? — спросила она.
Они набрасывали план, и трудно им приходилось – так как ни он, ни она не были по природе своей соблазнителями – и далеко это всё было от них, эти любовные игры.
Магда обмолвилась, что на днях заедет к мужу в офис. Обычно в таких случаях она не могла долго ждать – являлась на другой же день.
— Она будет ждать меня внизу, в машине… А я всё не выхожу, и телефон мой не отвечает. Волей-неволей ей придется подняться наверх. И представь, что она видит – я снимаю с тебя платье или что-то в этом роде…
Потом можешь дать мне по морде. С размаху. И, конечно, я компенсирую тебе…моральный ущерб.
— Ладно, насчет морды проехали, — говорила Катя, — Но ваша жена меня убьет наверняка.
— Извини, ей на тебя будет совершенно наплевать. Ей важно, что я… Словом, об этом не беспокойся…
— Подумаю, — пообещала Катя, — Надену завтра что-нибудь, что легко расстегивается или развязывается. И это…
— Что? — спросил он, и голос его был бесконечно печальным и усталым.
Она стояла, взявшись за ручку двери.
— И я желаю вам удачи. Правда….
Ранним утром Катя стояла перед зеркалом – перед тем, что на дверце старого шкафа, оставшегося еще от бабушки. Она отражалась в нем в полный рост, но и этого ей было мало. Катя подходила то ближе, то отступала на несколько шагов, поворачивалась, снова меняла позу…
Не так уж велик был ее гардероб, честно говоря, подходящее платье нашлось только одно. Она купила его в салоне модной одежды, и стоило оно больше, чем Катя могла себе позволить. Потом несколько недель, до следующей зарплаты, приходилось экономить на всём.
Платье было глубокого теплого серого цвета, велюровое, настолько приятное на ощупь, что его хотелось лишний раз коснуться, провести по нему ладонью. Сзади и по бокам оно было целомудренно-длинным, а спереди шла – вставка, дававшая вверху эффект декольте, а внизу – мини-юбки. Крупные золотые пуговицы на этой вставке расстегивались легко, а пояс с бахромой можно было завязать таким узлом, что только потяни, и…
В соседней квартире жила Катина ровесница – наглая девка Ленка. Была она высокая, плотного сложения, даже, пожалуй, полная. Когда она увидела это платье – о-бал-де-ла…
— Слушай, продай его мне, а? — вроде бы шутливо попросила она, но в этой просьбе чувствовалось – требование.