Стоило ли уделять хоть толику чувств такой трусихе? Она не заслуживала даже ненависти.
Больше детей у нее быть не могло, и Магда относилась к матери с презрительной жалостью, понимая, что, когда придет время, она всегда сможет убрать ее со своей дороги.
Другое дело – отец. Николай Платонович обращался с дочерью с исключительным терпением, но Магда знала, что он был очень жестким деловым человеком, и кроме легального – имел еще и теневой бизнес. И в этом мире до сих пор царили первобытные законы, так что расслабляться там не приходилось, нужно было держать нос по ветру.
Оказавшись в лечебнице (отдельная комната, похожая на номер первоклассной гостиницы), Магда поняла, как она может извлечь выгоду из своего положения. Во всём этом был ключевой момент – отец чувствовал себя перед ней виноватым.
Да, он платил сумму, которая другому показалась бы целым состоянием, за ее лечение – вернее, за изоляцию. Магда получала сильные лекарства, позволявшие ей не только избегать депрессии, но частенько получать кайф, находясь в состоянии эйфории. Время от времени отец брал ее из лечебницы, чтобы повозить по магазинам, сводить в кафе. Но Магда настояла на том, чтобы он давал ей еще и карманные деньги, причем немалые.
— Зачем тебе? — удивился было отец, — Живешь на всем готовом.
Она лишь пожала плечами, и намекнула, что любит на досуге побродить по интернет-сайтам и заказать себе что-нибудь там.
Отец пошел на сделку – он хотел видеть дочь счастливой, но Магда ни разу не отчиталась ему, что и как было ею куплено. Распоряжалась она деньгами совершенно другим образом.
Все сотрудники, работавшие в клинике, получали хорошую зарплату, начиная с санитарок, не говоря уж о медсестрах и врачах. Но Магда устраивала что-то вроде игры с теми, кто ухаживал непосредственно за ней. Ей нравилось, что она может унизить человека, причинить ему боль, а потом заплатить ему за причиненные страдания. И он не только будет молчать и не пожалуется на нее, но согласится повторить такое вновь и вновь. Деньги лишними не бывают.
Начинала Магда с мелочей. – могла выплеснуть в лицо санитару горячий чай, или выхватить у медсестры шприц и ткнуть ее иголкой. Но со временем развлечения становились все более изощренными.
Так, она нередко брала порцию каши, принесенную на завтрак, закидывала ногу на ногу и вываливала овсянку на свои тапочки. А потом говорила санитару:
— А теперь ешь. И вылижи так, чтобы не осталось ни капли…
…И да, плата была щедрой, и на Магду не пожаловался никто. Когда ей исполнилось двадцать, и ее «выписали» из больницы, главврач жал руку ее отцу, и говорил, что Магду вполне уже можно «выводить в свет». Конечно, нужно приглядывать, но все же…
Николай Платонович не решился увезти дочь в Россию, где была сосредоточена большая часть его бизнеса, и выбрал для нее этот тихий европейский городок, где купил ей квартиру, нанял прислугу и часто приезжал ее навестить. И он был благодарен врачам за то, что дочь научилась контролировать свое поведение.
Правда и тут она грешила, но какое-то время это все было по мелочи. Гонять по ночным улицам, превышая скорость, напиваться в баре до невменяемого состояния, снимать мужчин определенного сорта и заставлять их выполнять ее прихоти… О ней сложилась слава, как об эксцентричной дамочке, безбашенной на всю голову. Добропорядочным мужчинам с ней лучше было не связываться, и все же, до какой степени Магда больна – не знал никто.
Что касается любви – был случай, когда она запала на одного модного голливудского артиста, и потребовала у отца, чтобы тот их познакомил. В представлении Магды – привез звезду к ней в гости, а там уж она не упустила бы такую возможность. Но Николай Платонович точно знал, что этот номер не пройдет, и отвлек дочь круизом на яхте, где она увлеклась другим мачо, не зная, что тот специально нанят ее отцом.
Когда Магда познакомилась с Петром, она ни секунды не сомневалась, что это судьба. Что-то произошло с ней, какая-то перемена, слишком сильно он взволновал ее сердце.
Когда же Магда поняла – а влюбленные женщины такое понимают интуитивно – что Петр никогда не будет с ней по доброй воле, она впала в ярость. Позвонила отцу и сказала:
— Я его убью. И его жену тоже.
Николай Платонович несмотря на то, что не отличался богатым воображением, представил себе все очень живо. С Магды станется. Раздобудет где-нибудь пистолет и устроит стрельбу. Тогда ее в лучшем случае навсегда запрут в какой-нибудь клинике, уже отнюдь не элитной. И еще он понял, что на этот раз новой «игрушкой» отвлечь дочь не удастся. Все было слишком серьезно.
— Ну и чего ты добьешься? — спокойно спросил он.