Девушка вскинула глаза на шефа. Она боялась сегодня приходить на работу. Да что там – она на улицу выходить боялась.
Но ничего страшно не произошло. И охранник у входа в офис встретил ее как обычно – коротким кивком. И в коридорах царила обычная деловая суете. У Кати же после бессонной ночи слипались глаза. Как бы в этой чертовой капсульной машине сделать напиток покрепче?
Катя предполагала, что и шеф сегодня может не прийти. Если он вообще еще жив. Судя по тому, что ей рассказывали о Магде, вопрос был спорный. Когда она услышала шаги в коридоре – она и надеяться не смела, что это Петр.
Но он вошел – и выглядел каким-то растерянным. Больше всего он напоминал Кате человека, выздоравливающего от тяжелой болезни, когда врач сказал, что кризис миновал.
Петр взъерошил волосы и, видимо, собирался с мыслями.
— Так что же? — мягко подтолкнула Катя.
Сказать бы еще, что если бы Магда не засветится на горизонте, с каким бы счастьем она сама повторила то, что между ними было.
— Поедем со мной в магазин, — сказал Петр.
Он снова подбирал слова. Видимо, не только горе, но и чувство, ему противоположное, оглушает.
— Мои нынче прилетают. Я сейчас не очень соображаю. Давай купим что-нибудь, что их порадует. Игрушки Мите. Вещи нельзя, ведь он вырос. Надо мерить. Люсе что-то… Я почему-то помню только то, что она любила, когда мы с ней еще учились в институте. И тебе, Катя. Любые подарки…Если бы ты знала, как я тебе признателен…
Катя прикрыла глаза. Всего на мгновение. Нельзя был, чтобы он прочитал в них…
— Хорошо, — сказала она, — Давайте поедем в…
Это был самый большой и популярный торговый центр в городе.
— Там мы найдем всё. Во сколько они прилетают?
— У нас есть еще четыре часа.
…Время пролетело незаметно. Катя сбилась со счета – сколько мелких магазинчиков и отделов они обошли. В иные минуты Петр казался Кате большим ребенком. В отделе игрушек они выбирали машинки и роботов, а потом Петр вдруг взял в руки большую куклу. Это была кукла-барышня, в платье из розовых кружев, с длинными локонами. Эти бантики, рюшечки, эти растопыренные пухлые пальчики. От мягкой резины пахло молоком и ванилью.
— Смотри, какая красивая…
— Мальчику? — удивилась Катя.
— А вдруг ему понравится? И…Люся говорила, что когда она была маленькая, жили они бедно, и у нее никогда не было красивой куклы…
Пакеты, когда их становилось слишком много в руках, Петр относил в машину.
— Вам надо еще заехать домой, — серьезно сказала Катя, — Ну правда… Не поедете же вы вместе со всем этим в аэропорт? Да вашим тогда и сесть в машину будет некуда. Вещи все займут.
— Ты права, - согласился он, — Ну а что же тебе самой? Давай выберем что-то красивое…
— Пойдемте, — сказала Катя, — Я уже приглядела..
Она подвела его к той витрине, которая сверкала ярче всех. Здесь, подсвеченная, красовалась бижутерия – со стекляшками-камнями всех цветов радуги.
— Вот, — указала Катя.
Это было колье-чокер из серебристого металла. Напоминающее переплетенные шнуры.
Катя уловила сомнение во взгляде Петра:
— Точно? Может быть…Вон там ювелирный, лучше заглянем туда…
— Нет, — сказала Катя, — Именно это.
Петр расплатился, она надела чокер, «не отходя от кассы». Он смотрел и так, и этак.
— Знаешь, что мне это напоминает…Веревку на шее. Прости…
«Угу, - подумала Катя, - Примерно так я себя и чувствую. Осталось купить мыло».
Оба не решались друг другу признаться, что у них гудят ноги от бесконечной прогулки по магазинным коридорам.
— Сейчас все забросим домой и поедем в аэропорт, — сказал Петр, после того, как они выпили кофе в маленьком «бистро».
Катя не знала, почему ему пришла в голову мысль взять ее с собой, но что уж ей было терять? Очень странно она себя чувствовала, и это железное кольцо на шее было прямо в тему.
…Когда объявили посадку, Катя отошла на несколько шагов в сторону. Наконец, в зал стали заходить пассажиры приземлившегося самолета, и она смотрела на всё это как на картину, со стороны.
Наконец увидела она молодую женщину – невысокого роста, худенькую, в светло-сером платьице, которая держала на руках мальчика лет трех. Мальчик спал, положив голову к ней на плечо. Рядом шел высокий мужчина, он поддерживал женщину под локоть, и она, наверное, могла бы передать ему ребенка, так как малыш был уже достаточно тяжел, нелегко было нести его. Но женщина крепко прижимала мальчика к себе, боялась отпустить.
Катя бросила быстрый взгляд на Петра. Он не стоял…нет… он шел навстречу, но так медленно, будто ноги не несли его. В глазах его стояли слезы.
Была толпа – пассажиров, встречающих. И были эти двое. Даже трое, но третий спал.