Катя посмотрела на спутника молодой женщины. Он показался ей удивительно похожим на Петра – тот же поворот головы, тот же рост…
Митяй заметил взгляд красивой молодой девушки. Она имела какое-то отношение к Люсе, потому что сопровождала ее мужа.
Он кивнул в сторону семьи, наконец, воссоединившейся (супруги стояли единой скульптурной группой, не в силах разжать объятий) и сделал жест рукой специально для Кати – мол, сумасшедшие, что с них возьмешь. И Катя улыбнулась и кивнула.
Искра жизни
Был обычный питерский день, когда вроде бы и не холодно, если смотреть на градусник. Но так промозгло, что даже пока идешь от магазина до магазина – пальцы становятся стеклянными – хоть прячь их в карманы, хоть нет.
Инне не нужно было нынче за покупками, она пришла в кафе. Именно в это кафе, именно за этот столик.
Инна – художница, у нее попросили картину на выставку. Ничего подходящего не было. Перед этим была другая выставка, и тогда картину Инны продали первой. Группу художников вывезли на пленэр, они рисовали развалины усадьбы. У всех на полотнах – одно и то же здание. Инне стало скучно. Она пририсовала призрака. Полупрозрачную даму в белом, которая идет к своему бывшему дому по дорожке.
Говорят, что тут как раз и жила когда-то помещица, сын которой погиб на дуэли. Она после этого сделалась отшельницей, а после смерти вроде бы стала время от времени являться гостям усадьбы.
Развалины старого дома котировались не очень, а вот призраки – да. Картину взяли с лету.
Теперь Инна задумала новое полотно. Идея ей не очень нравилась, но оказалась на редкость навязчивой, снилась ночь за ночью… Проще было нарисовать и забыть, чем затолкать ее куда-то в глубины подсознания.
Маленькое кафе с видом на легендарный дворец через окно. Серая дымка, очертания дворца угадываются. По стеклу бегут капли воды. Худенькая молодая женщина с прямыми острыми плечами, в шляпке с вуалью – этакая блоковская незнакомка сидит с бокалом вина. У напитка – тоскливый желтый цвет. Ван Гог считал, что цвета могут навевать безумие, например, сочетание зеленого и красного. Итак – сумасшедшее вино. На руке в черной перчатке, вместо кольца с сапфиром сидит Клава.
Клава – синий паук птицеед. Издали ее принимают за экзотический цветок. Потом начинают визжать, хотя Клава – нежнейшее создание.
Инна пришла в кафе, чтобы примериться к картине. Прикинуть, как все это будет выглядеть. Мысленно скомпоновать.
Не повезло с самого начала. Официант предложил Инне кофе с пирожными. Никто из дам от них не отказывался – фирменные, со свежими ягодами. Инна попросила желтое вино.
— Белое? — уточнил официант.
Инна огляделась и ткнула пальцем в обои:
— Вот такого оттенка.
— Такого цвета у нас только пиво.
— А вы можете налить его в хрустальный бокал на высокой ножке? Или хотя бы в стеклянный? Но, чтобы ножка была как стебелек.
Официант ушел, Инна достала банку с Клавой.
Когда молодой человек вернулся с подносом, пивом и бокалом – при этом стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, Инна уже поставила руку на стол, изящно скрестила пальцы. Клава переминалась на черной кружевной перчатке, осматривалась. Пожилая дама за соседним столом медленно поднималась, стараясь дышать не слышно и не делать резких движений.
— Уберите вашего монстра, — сказал официант, держать в двух шагах от стола.
— Она не прикоснется к вашей мебели, не сойдет с моей руки…
— Уберите, — попросил он, — Посетители подумают, что у нас такое падает с потолка…
— Хорошо, я ее только сфотографирую…
Клава сидела спокойно. Другой рукой Инна достала из сумочки смартфон, начала примериваться – с какого ракурса сделать снимок. Под шепот сзади: «Совсем оборзели со своим селфи…. Вызовите ОМОН… Или змееловов…»
Господи, а змееловы то тут при чем?
В это время Инна заметила за другим столиком девушку, почти девушку. Она вела себя благонравно – грела руки о чашку с кофе, а на столике перед ней стояло пирожное. Почему-то Инна сразу поняла, что девушка – приезжая. Странное сиротство чувствовалось во всем ее облике.
— Э-эй, — негромко окликнула ее Инна, — Мадмуазель, посмотрите на меня пожалуйста.
Девушка подняла глаза. Инна протягивала ей смартфон.
— Можете сфотографировать нас с расстояния трех шагов.
— Нас?
Инна сидела за столиком одна, но мгновение спустя девушка обратила внимание на Клаву.
Она улыбнулась. Девушка, конечно, не Клава. Это была слабая, робкая улыбка, при виде которой Инне вспомнилась северная весна. Чуть заметные первые цветы на прошлогодней листве. Выживут или будут убиты морозом?