— И как ты ее найдешь? — спросила Даша без особого воодушевления, — Вы же больше не виделись, я так понимаю…
— Один раз она прислала мне новогоднюю открытку. Такую красивую – с золотом и выпуклыми игрушками. Она у меня долго стояла на шкафу. Если я найду открытку… и конверт.
— Без шансов, — сказала Даша, натягивая одеяло на голову.
Но она не могла не признаться себе, что эта мысль матери не вызвала у нее раздражения. Даша никогда не видела Питер, и бабушка Роза, вернее прабабушка, судя по всему, была забавной.
Но где та открытка? Вернее всего, давным-давно сгнила на каком-нибудь мусорном полигоне.
*
Если что-то захочет та невидимая сила, которую называют – кто Богом, кто – Тонким миром или Высшими силами – все начинает складываться самым удивительным образом.
Мама увидела сон. Самая ценная вещь в семье – фамильная икона – упала и разбилась. В свое время этот образ Казанской, в киоте, под стеклом, наверное, просто купили в храме или заказали у местных мастеров. Вот только произошло это в конце 19-го века. И с тех пор, поколение за поколением, мать в семье благословляла дочь на брак этой иконой – и отдавала Казанскую в молодую семью, чтобы у супругов все шло хорошо.
Мама Наташа никогда не была замужем, и икону она получила в наследство, когда родилась Даша. Стоял образ в глубине шкафа, на верхней полке, скрываясь от посторонних глаз. В коммуналке запросто могли углядеть, решить, что это что-то весьма ценное, улучить момент и украст.
Так вот, маме приснилось, что она вытирает пыль, приподнимает икону, та выскальзывает у нее из рук, и падает. С задней стороны откалывается длинная черная щепка.
— Фу-х, — сказала мама Наташа, проснувшись, — Хорошо, что это просто сон…Ведь ничего более дорогого у нас нет. Такая память…
На следующий день, доставая из шкафа кофточку, мама нечаянно потянуло за край вышитого полотенца, которое было подложено под икону. Казанская упала, с задней стороны, окрашенной черной краской, откололась щепка, а крошечный крючок открылся, и киот распахнулся. Маленький образ выпал, а за ним… да за ним лежало несколько писем прабабушки и та самая открытка.
— Дашка, — потрясенным голосом сказала мама, — Ведь если бы не это… я бы никогда не нашла.
Икона была цела – даже стекло в киоте не разбилось. Подумаешь – щепка. А вот на открытке было написано не только несколько строк поздравления, но и – рукой безумной бабушки Розы — телефон.
— Она, наверное, уже умерла, — сказала мама, боясь верить, — Я не помню, сколько ей лет. Может восемьдесят, может, девяносто, а может – сто…
— Лишь бы она была в таком состоянии, что вообще тебя вспомнила.
— Знаешь, когда я ее сама вспомнила? — спросила мама с нервным смехом, — Смотрела какую-то комедию, западную. Там туристы заблудились в джунглях. И среди них была такая бабушка, седой одуванчик. Выбраться эти ребята могли, только прыгнув с обрыва в речку с водопадом. Бабушка закурила, бросила молодежи «с-ы-к-л-о…» и сиганула первой. Ей-Богу, не знаю, почему, перед глазами тут же предстала Роза. Хотя она такая утонченная, изящная… Где мой телефон?
Бабушка Роза не только их вспомнила – она сразу позвала обеих.
— Вы всегда будете у меня желанными гостями, — сказала она, — На любой срок. Дом свободен… Я могу подробно рассказать вам, как добраться… Наташа, вы запишете?
После этого сборы Даши в дорогу обрели конкретную форму. Мама хотела отправить её как можно быстрее. Поезд ходил удачно – до самого Питера можно было добраться без пересадки. Но вот билеты… Если бы не мамин бывший пациент, которого она долго выхаживала, ездила к нему домой, делала уколы…
Итак, плацкартный вагон, нижняя боковая полка.
— А там найдешь такси, — говорила мама, — Чтобы прямо до калитки тебя довезли. Нет, что я говорю… А если таксист решит, что молодая девочка, и значит… Бабушка Роза говорила про маршрутку…
Даша, никогда не падкая на ласку, с детства уворачивавшаяся от объятий и поцелуев, обняла маму, прижалась, вдохнула родной запах:
— А ты? Когда ты ко мне? Бабушка ведь зовет обеих…
— Как только так сразу…. Ничего со мной не будет…, — мама торопилась припомнить все, что Даше надо взять с собой. А может, она повторяла и повторяла это вслух, чтобы не дать себе сорваться на слезы, — Документы, вещи, деньги…
В день отъезда Даша долго стояла у окна, смотрела на опустевший двор. Вернется ли она еще сюда, или начинается совершенно новая жизнь? Какой-то она будет?
Потом она заметила на подоконнике расписную бабочку. Видимо, та уже давно залетела в форточку, пометалась, не находя выхода, и приготовилась умереть… Она лежала, сложив крылья.