Даша толкнула дверь и вошла. Довольно просторное помещение, но низкие потолки и сумрачный свет. Зато там, где была стойка — совершенно неожиданно на полках, подсвеченные – сияли хрустальные бокалы. Они казались бриллиантами, сокровищами в этом темном старом доме.
Мужчина, довольно молодой – бариста или сам хозяин – белокурый, с светлой рубашке и темном жилете, беседовал с женщиной. У той был вид – будто она и не собиралась пить тут кофе, просто заглянула на минутку что-то рассказать. Но это «что-то» было слишком важным, и она никак не могла уйти.
Больше в кофейне никого не было, и человек за стойкой сразу изменил позу, показывая, что внимательно слушает Дашу. Позже она не вспомнила слова «здравствуйте», но он кивнул ей так вежливо, что это вполне могло заменить приветствие.
— Кофе, пожалуйста, — сказала Даша, — И…и мороженое. Шоколадное, только без вафель.
— Вы присаживайтесь, — сказал мужчина, — Где вам удобно. Я сейчас все принесу.
Если это и был «Робинзон», то ничто в нем не напоминало отшельника. Никакой небрежности в одежде или манерах, свидетельствующих о том, что человек привык обходиться без цивилизации.
Женщина, видимо, ждала, когда Даша отойдет. Но девушка села за столик неподалеку, так что ей было слышно каждое слово возобновившегося разговора.
— Еще помню – сама в детстве там сколько раз коленки сшибала, — говорила женщина, — Несешься в школу, а зимой там сколько, ледяные дорожки… Но ведь все ходили – самый удобный проход, иначе далеко обходить надо….
— Что ж – теперь там дорожку сделали, свет провели…
— И все, Демид, задним числом…Ведь он ее даже прятать не стал. Просто тем мусором присыпал – и все….Девчонка, которая первой ее нашла – до сих пор трясется – какое зрелище…
— А вообще это уже…
— Четвертая. Да… четвертая, с начала года… И никогошеньки не нашли. только и могут, что говорить – не ходите вечером по одиночке, особенно в тех местах, где темно. Ценный совет. Я уже дочку даже к подружке не выпускаю. Говорю: «Пока его не поймают…».
Демид поставил перед Дашей вазочку с шариками шоколадного мороженого и чашку с кофе. Он сварил его в турке на раскаленном песке. И запах был божественный.
— Ну и что делать? — спросила женщина Демида, когда тот вернулся за стойку.
Видимо, она сама понимала, что вопрос этот риторический. Понимал это и он. Пожал плечами.
— Ну, я же не могу посоветовать девочкам носить при себе что-то похожее на ору-жие. Если они никогда раньше, то… Это всё может быть против них. Лучше действительно не ходить одним, а с кем-то из мужчин.
— А как ты думаешь, кто все-таки мог бы? Мы ведь тут знаем практически каждого…
Даша увидела на стене картину, и невольно отвлеклась от разговора. Это был маяк. Не современный, оснащенный всякой автоматикой, где и присутствие человека не требовалось – а старый, каменный. Ему было может, уже несколько веков. Но главным в картине был даже не маяк, а одиночество. Оно владело художником, когда тот рисовал этот остров, эти серые волны – высокие, разбивающиеся о скалы. Такие не дадут подойти близко не только кораблю, но даже лодке. Горел огонь, значит, в маяке кто-то был, исполнял свой долг, предупреждал суда об опасности. Но этот кто-то был один. И даже птицы, кружащиеся вокруг башни в сером, грозовом небе – не умаляли, но напротив, усиливали это чувство одиночества.
…С мороженым и кофе было покончено. А эти двое у стойки все говорили. Даша взглянула в окно, а потом перевела взгляд на цветок, стоявший в горшке на широком как скамья подоконнике.
Это была роза, и она уже прощалась с жизнью. Веточки еще теплились как-то, а маленький розовый бутон увядал, не успев распуститься. Даша осторожно погладила его кончиками пальцев. И снова у нее возникло это странное чувство, словно через руки ее бежит слабый, едва ощутимый электрический ток.
Она поднялась, пошла к стойке, расплатилась.
— Буду рад, если вы еще придете сюда, — сказал ей Демид.
Легко хлопнула дверь. Бутон розы на подоконнике уже не выглядел поникшим, он расправлял лепестки.
*
Картина была уже почти готова – осталось покрыть лаком и вставить в раму. Егор, знакомый Инны, тоже художник, сказал:
— Чёрт знает что…Без этого паука ее в запросто купили. Лучше бы пририсовала девушке длинные серьги – знаешь, такие резные, с жемчугом… А кому нужна эта тварь, Клава твоя? Все подумают, что девушка тронулась, раз берет такое в руки.