— Я пойду спать, — сказала она.
…Две чашки так и остались на столе. Прежде Наталья не ложилась – пока не уберет за собой. Но теперь это была уже вроде и не ее кухня.
Они уехали через два дня. На скользкую тему больше не говорили. Георгий грузил вещи в машину, играл роль заботливого мужа и отца – чтобы его «девочки» ничего не забыли.
— Ну если что – позвоните. Я привезу.
Хотя ясно было без слов – Наталью удаляют из дома, она освобождает место для той, другой…
Васька была в восторге. Она и не надеялась на нежданные каникулы. Дача представлялась ей «заповедником чудес». Девочка прыгала возле машины, тормошила отца, что-то весело рассказывала ему.
Наталья на мгновение задержалась возле доски объявлений. Там, где кто-то предлагал ремонт стиральных машинок – черным фломастером поперек листочка был написан номер. Наталья сорвала объявление и спрятала его в карман.
…Убедившись, что на даче все в порядке – никто за зиму не вскрыл замки и не выбил окна, обогреватели работают, вода есть, Георгий сразу засобирался домой. Наталья не пошла проводить его до калитки. Георгий обернулся и издали увидел ее фигурку на ступеньках крыльца. Она смотрела ему вслед, обхватив себя за локти. Точно поддерживала так, чтобы устоять на ногах.
Для Васьки и вправду дачный мир был полон чудес. Она верила, что в старой ванне до краев полной воды (она согревалась там солнцем для полива огурцов) в темной глубине живет русалка. И если бросать ей обычные камушки – русалка превратит их в драгоценные.
В зарослях цветущей сирени у Васьки был «дом» с несколькими «комнатами», здесь она могла играть часами. Летом, когда на соседние дачи приезжали семьи с детьми, сюда к ней приходили играть девчонки.
Устроила Васька и свое собственное «кладбище домашних животных». Притащила из сарая кем-то когда-то купленный письменный прибор, тяжелый, мраморный и поставила его над могилой золотой рыбки – как надгробную плиту.
И ничего не нужно было Ваське – по крайней мере пока – только бегать по этим дорожкам вприпрыжку, нюхать огромные гроздья сирени, напоминающие фиолетовое мороженое на палочке, спасать тонущих в садовой ванне пчел и ос, делать наскоро кукол из листков и лепестков и воображать себе то, что совершенно недоступно уму взрослого.
Наталья же до самого вечера сидела на ступеньках дачи, смотрела на играющую дочь и думала – как пойдет жизнь дальше. Справится ли она? Как объяснит Ваське то, что произошло? Хватит ли у нее сил – поставить дочку на ноги? Она и раньше боялась, что судьба как-то подкосит ее – например, тяжелой болезнью…В глазах всех – Георгий был завидным отцом. Но Наталья знала, что на самом деле опереться дочка может только на нее – такую неприспособленную к жизни, слабую, и в то же время – надежную.
— Я справлюсь, — пообещала Наталья то ли себе, то ли покойной маме.
Она решила на другой же день позвонить этой галадке…или колдунье… как там ее называть. Может быть той известно и то, что будет дальше?
Дача действительно находилась на полуострове. Когда-то он был скрыт под водой. Потом построили ГЭС, выше по реке получилось водохранилище, а ниже - поднялся этот самый полуостров, с одной стороны примыкающий к земляной плотине. Теперь здесь считалось престижным иметь дачу – какой вид, Господа!…
Но вот пойти было вроде бы и некуда. Летом еще так-сяк. Приезжают семьи с детьми, твоему ребенку всегда найдется компания. Забежит соседка, позовет в гости. Идешь по тихой дачной улочке и понимаешь – каждый развлекается как может. Отсюда несется вкусный запах жареного мяса, там – кто-то на гитаре играет, здесь – горячая пора на грядках, а тут взлетает над забором полосатый мяч.
Но пока вокруг тишина. Никто из соседей еще не переехал на все лето, только на выходные наезжают дачники. И даже маленький магазинчик у входа в СНТ (летом там можно купить продукты) – еще не открылся. Об этом Наталья не подумала. Придется ходить далеко, подниматься в гору. Там трасса, там остановка. Ездить в город, тащить назад тяжелые сумки. Можно было попросить о помощи Георгия, но очень не хотелось снова открывать ему дверь в свою жизнь.