- Позвони Маше, - сказала бабушка, и Даше показалось, что рот ее чуть искривился влево, - И маме своей тоже… Она должна знать.
…Утром прибежала Марья. Они вместе дозвонились до больницы, узнали что бабушка жива, ей немного лучше, и ее можно навестить.
- Только не пирожки, - сказала Даша, когда Марья стала собирать передачу.
- Да знаю я, - Марья отмахнулась, - Когда Розе нехорошо, она вообще перестает есть. Попить что-то…И тапочки там, полотенца….
Даше стало очень не по себе, когда она спустилась в овраг. Был день. Вокруг шелестели листвой деревья, по дну оврага протекал ручеек, картина самая мирная! И все же Даша остро чувствовала, что это случилось именно здесь. Само место излучало боль. Если опуститься на корточки, коснуться земли кончиками пальцев, эта боль побежала бы в них, подобно легкому разряду электрического тока.
Отчего-то Даше вспомнилась та молодая женщина, которую она встретила в Питере. Инна с ее синим пауком. Только та паучиха – Клава- была безобидной. А тут… казалось этот овраг, и может быть – весь этот город оплел своей паутиной другой паук – огромный безжалостный монстр. И только коснись липких белых нитей, дотронься до этих гибельных сетей – пропадешь.
…К бабушке Дашу не пустили.
- Только в часы посещений, - сказала ей хамоватая женщина, которая принимала передачи в окошке, на первом этаже, - подписывайте, палату, фамилию…А этаж какой? Не знаете? Я, что ли, должна знать, на каком этаже у вас старушка лежит?
Даша шла назад – и все медлила, медлила… возвращаться в опустевший дом. Чтобы оттянуть момент, она решила зайти в ту старую деревянную кофейню… Может, Демид узнал про маньяка что-то новое?
Продолжение следует.
Когда-то мой коллега Алексей В. Алексеев написал стихи:
Возвращаюсь домой
Сквозь полуночный мрак,
И крадется за мной
Сек-суальный маньяк.
В абсолютной тиши
Убыстряю свой шаг,
А вокруг ни души -
Только этот маньяк.
Светят тысячи звезд,
Возбуждая бродяг, -
Забегаю в подъезд,
А за мною - маньяк.
По ступенькам скачу
И кричу ему так:
"Обратитесь к врачу,
Нехороший маньяк!"
В настигающий визг
Устремляю кулак, -
И по лестнице вниз
Отлетает маньяк.
В глубине чердака,
Рас-членив маньяка.
Ставлю памятный знак:
"Сорок первый маньяк".
В некоторых кафе на входной двери висели колокольчики. Демиду колокольчики были не нужны. Он стоял за стойкой, отвернувшись от двери, протирал бокалы. Но стоило Даше встать в открытых дверях, как он обернулся к ней.
Заказав кофе, она на этот раз не пошла за столик, а держа чашку в руках, спросила неуверенно.
- Я понимаю…я тут новый человек…Но, может вы мне скажете… Каких-то новостей об этом нет?
Он понял ее без дальнейших пояснений. И покачал головой.
- Нет. К сожалению, жертв всегда находили слишком поздно. У нас маленький городок, наверное, кто-нибудь мог бы спугнуть его, хоть одна из девушек могла бы остаться живой… И тогда…
- А пока никаких догадок, кто бы это мог быть? Вы же тут, наверное, всех знаете… Кто способен на такое…
-Вы не поверите, как порой могут удивить люди, от которых ничего похожего не ожидаешь.
- В смысле – в тихом омуте…
-Именно. Догадок нет, только совет, который вы, наверное, уже много раз слышали – не ходить одной, особенно по вечерам, особенно по тем местам, которые могут оказаться безлюдными. Пусть Роза…
Бабушку, оказывается, и тут звали просто по имени. Даша рассказала, что Роза в больнице, и Демид, кажется, был искренне огорчен.
- Ох, я хотел бы, чтобы все обошлось. Если понадобится помощь – скажите. Роза – чудесный человек. Редкий.
-Я тоже так думаю…
Они помолчали еще несколько мгновений.
-А он нападает только на девушек, да? Может, того… газовый баллончик или какой-нибудь травматический пистолет купить?
- А вы разве умеете стрелять? – спросил он с легкой усмешкой.
-Нет, но…
- Если у вас есть время, заходите, я научу. Нелишний навык при таком раскладе…
- А вы?...
-Мухе в глаз, - сказал он коротко, - Если живешь среди дикой природы, среди хищников – это бывает необходимо. А мне и так жить приходилось…
Даша поставила опустевшую чашку на стойку.
- Спасибо вам. И …и я передам бабушке, что вы о ней беспокоитесь, и желаете ей скорее поправиться.
*
У Инны что-то творилось со сном. Усталость к вечеру брала свое, накрывала тяжелым валом. Но уже к полуночи этот первый вал отступал, Инна просыпалась , и уже тщетно, как дайвер в штиль, пыталась поймать хоть какую-нибудь жалкую мелкую волну сна, и остаться с ней хотя бы до рассвета.
Один раз от отчаяния, в третью или четверную полубессонную ночь, она перебирала свою скудную аптечку, и в глубине ее обнаружила капли, выписанные ее коту. Когда-то, еще до Клавы, у нее жил кот – из тех, что с трудом переносят март. Соседи жаловались на протяжные вопли, от которых не могли уснуть по ночам. В ветеринарной аптеке посоветовали «Кота Ба-ю-на».