- Вы хотели бы оказаться в раю? – спросил он.
Что-то странное почудилось Инне в его голосе, но еще не насторожило. Она лишь обернулась к нему. Он стоял в нескольких шагах от нее – вернее не стоял, а медленно двигался к ней. И в руках у него было что-то вроде красного шнура, заранее растянутого, чтобы сразу захлестнуть шею.
Глаза мужчины, которые прежде казались такими добрыми, теперь искрились абсолютным холодным безумием. И именно это, а не шнур, и не сила мужских рук – но именно взгляд был самым страшным для Инны.
Она взвизгнула – сама не ожидая от себя этого крика, даже не человеческого, а животного, и бросилась бежать. Не зная, что ждет ее впереди, куда ведет очередной темный коридор, в который она метнулась, и есть из него выход, или он заканчивается тупиком…Инна спотыкалась, падала, больно прикладываясь коленями об острые камни, снова взлетала на ноги…
Она не верила в собственную смерть, и в то же время отчаяние и безнадежность захлестывали ее. Она слышала шаги за своей спиной. Кто-то бежал размеренно, тяжело… и не торопясь. Точно знал, что жертва не уйдет.
Когда Инна неожиданно сорвалась вниз, она уже знала, что все кончено для нее. И острая боль в ноге, от которой она не то зашипела, не то застонала…и этот самый глухой угол этого забытого всеми подземелья, и этот страшный человек наверху.
…Он остановился у края пролома.
- Ты там? – спросил он.
Инна не ответила. Она начала отползать дальше…и еще дальше… чтобы луч света не упал на нее. Но он не мог не слышать ее дыхания.
- Что ж, - сказал он, - Туда я за тобой не полезу – иначе назад не выберусь. Но тут тебя никто не найдет, может, так и лучше. Так что не бойся – от рая ты не убежишь. Он тебя ждет. Дурочка – ты уже могла бы быть там. А теперь твой путь туда будет долгим… долгим и трудным.
Инна не верила, что он уйдет, не попытавшись добраться до нее. Но он ушел – она слышала его удаляющиеся шаги.
Она осталась одна. Связь под землей, конечно, не ловила. Инна взглянула смотрела на экран телефона, точно надеясь на что-то. А потом опустила голову на руки и заплакала.
Итак, никого не было рядом с ней, можно спокойно умирать. В этот затерянный, забытый всеми храм, туристы заходят хорошо, если раз в год… Что здесь смотреть, одни развалины? Никто не помешает отойти тут в вечность….
Она вроде бы хотела посмотреть старинные захоронения? Но ведь и мысли не было превращаться в них самой…
Инна не сразу сосредоточилась на том, что по ноге струится кровь. Ей было не до этого. И лишь потом она заметила, что лежит в чем-то теплом и липком…Потрогала рукой, не веря себя включила телефон – окровавленные пальцы оставляли следы на экране.
Надо было наложить жгут. Или – не надо? Всё равно ее тут никто не отыщет, может, чем скорее все кончится, тем и будет лучше? Какая разница, где вс-крыть вены… на ноге…на руке. Кажется, такая смерть не будет мучительной. Она вроде бы что-то читала. Сначала станет душно, точно тебе не хватает воздуха. А потом просто заснешь.
Единственным родным существом для Инны была Клава. Отца своего она не помнила, а мать умерла недавно от тяжелой болезни.
Паучиха досталась Инне случайно. Она долгое время переходила из рук в руки, пока не оказалась в доме одной из учениц Инны, эта девочка готовилась к поступлению в художественное училище.
- Смотрите, кого приволокла, - пожаловалась мать девочки, - Я бы ночью открыла банку, и пришибла эту зверюгу тапком, да ведь страшно открывать – вдруг бросится.
- Дайте ее мне, - сказала Инна.
Она не сразу смогла объяснить самой себе этот порыв. Просто паучиха – как и она сама – никому была не нужна на этом свете. Если все – совершенно все – хотят прихлопнуть тебя тапком – как можно так жить?
Говорят, с пауками-птицеедами можно общаться только при помощи пинцета. Кормить их, то да се… Могут действительно броситься, могут укусить. Но Клава оказалась нежнейшим созданием. Она подолгу сидела на руке у Инны или на плече. Она была грациозной как балерина и сказочно красивой.
…Инну, конечно, будут искать. Тревогу поднимут в гостинице, где остались ее вещи. Вот только найти ее окажется невозможно. Никто и никогда не догадается, где она. Вот только Клаву убьют гораздо раньше, чем закончатся поиски ее хозяйки.
Всхлипывая от боли, Инна повернулась, и кое-как сняла с себя лифчик. Бюстгальтеры плохо приспособлены для того, чтобы делать из них кровоостанавливающие жгуты, но все же это лучше, чем ничего. Инна кое-как затянула узел на бедре. Откуда-то, из школьной поры помнилось, что жгут нельзя держать дольше, чем два часа, за это время надо добраться до больницы. В ее случае – это утопия. Ладно, хоть кро-вь теперь вытекала по чуть-чуть, скорее сочилась.