Сердце стучало, и дыхание она боялась перевести. Она не верила, что ее тут не найдут, не доверяла прочности двери. Но если этот человек ворвется сюда, то ей уже точно не убежать.
Не сразу поняла она, что больше не слышит ни одного звука. Вообще. Словно никого больше и не было на свете. Даша слегка хлопнула в ладоши. Этот звук был явственен, но больше – ничего. Точно плотное облако ваты ее окружало. Она стала ощупывать ладонью стену, довольно быстро нашла выключатель, зажгла свет и огляделась.
Ничего не изменилось тут по сравнению с тем разом, когда они приходили сюда с бабушкой. Ничего не изменилось тут по сравнению с тем разом, когда они приходили сюда с бабушкой. Пустота, стены, оклеенные голубыми обоями, пластиковое ведро…Но чего-то не хватало.
Даша стала оглядываться, пытаясь сообразить. Не хватало двери. Стены, оклеенные голубыми обоями, казались совершенно сплошными. Не сразу смогла бы сказать девушка, в которой из стен находится вход. Потом ей все же удалось его обнаружить, но это ничего не давало ей – ключ остался снаружи.
Звукоизоляция тут была прекрасная, И теперь – кричи не кричи…
*
- Он говорил, что работает на кладбище. Что его зовут Иван Андреевич, - Инна облизнула губы, - Видите, он ничего от меня не скрывал. Сейчас я понимаю, почему. Потому что он был уверен, что я не уйду от него живой.
Это было блаженное ощущение – когда нет боли. Инна понимала, что его дают сильные лекарства, что боль ей еще предстоит испытать. Пока же все плавало перед ней, как в тумане. Заманчивее всего было отдаться этому туману, качаться на этих белых облачках – и ни о чем не думать. Но Инна знала – то, о чем она говорит, это важно. И этот человек, что сидит у ее постели в условном белом халатике на плечах, который записывает каждое ее слово, он может сделать что-то важное, наказать того, кто….
- Вы можете подписать? – спросил мужчина, протягивая ей листки.
Но Инна опять была уже где-то там, в потустороннем, уже спала, и он опустил руку с листками.
*
Там были бабочки. В железной, похожей на огромный ржавый гроб, бытовке Ивана Андреевича, хозяина не оказалось. И никто из соседей по даче не видел его уже несколько дней.
Двери, конечно, вскрыли. Чтобы увидеть убогий холостяцкий быт немолодого уже человека, привыкшего довольствоваться самым малым. Дешевый чай в пакетиках, сахар в стеклянной банке, и другая такая же банка рядом – с ячневой крупой, постное масло и немного картошки – вот и все его запасы. Одежда, развешанная на стуле, на спинках кровати, на гвоздях…
И вдруг – среди этой нищеты – на стене, в рамках, под стеклами – коллекция тропических бабочек.
- Дядька совсем поехал головой, - сказал один из полицейских, - Где он их брал, по интернету выписывал что ли? Всю зарплату, небось, тратил…
-Нет, - сказал побледневший Демил, он присутствовал при обыске, - Он их сам выводил. Покупал коконы… а потом бабочки становились экспонатами коллекции. Посчитайте, сколько их…. Четырнадцать. Столько же, сколько жертв…
- И рамка для пятнадцатой готова, - сказал полицейский внезапно севшим голосом.
*
В доме Розы следы борьбы если и были заметны, то внимательному глазу. Упавший стул в одной комнате…Сброшенная на пол куртка в коридоре… Но самой страшной была тишина. Абсолютная тишина.
Марья ходила по дому и плакала. Демид в растерянности стоял в гостиной.
- Не могла она уехать, - повторяла Марья, - Ну куда? Ну, не верю… Вот так взялась – и сорвалась к матери? Откуда денег взяла? Паспорт ее лежит вон….Господи, что я Розе скажу! Она умрет сразу….
Казалось, что в доме осталось лишь два живых существа. Голум сидел на шкафу и смотрел оттуда своими инопланетными глазами. На подоконнике в контейнере тихо шуршала Клава, будто разговаривала сама с собой.
Полиция приехала сразу – исчезновение Даши слишком тесно переплеталось с судьбой ма-ньяка, которого до сих пор не сумели задержать.
- Где теперь ее искать? – плакала Марья, - Точно уж не в доме… Надо в саду и вокруг посмотреть, может, где земля разрыта. Ой, божечки, что ж вы свидетелей-то не защищаете…. Ведь ее надо было беречь, ведь она своими глазами….
Вместо немецкой овчарки привезли спаниеля. Молодого верткого спаниеля по кличке Амбал.
Марья как увидела его, так рукой махнула:
- Издеваетесь? Кого он вам найдет?
- Он вообще-то по наркотикам, - с некоторым смущением пояснила девушка-кинолог, - Но может помочь и в поисках человека. Амбал, давай работать….
Но песик больше всего заинтересовался Клавой. Он поставил лапки на подоконник и облаивал паучиху.