Демид шел по дому медленно, шаг за шагом, дотрагивался то до одной стены, то до другой, будто они могли рассказать ему что-то. Вдруг он замер.
Положил руку на голубые обои, чуть откашлялся и со второй попытки сказал:
- Она здесь. Ломайте дверь.
*
Осень – это почти всегда грустно, это ожидание долгой зимы. Но Ивана Андреевича удалось задержать лишь в сентябре, и теперь для Даши и Демида было ясно, что это – лучшее время года.
Не сумев довести дело до конца ни с Инной, ни с Дашей – ма-ньяк пустился в бега. Его случайно задержали где-то в районе Волгограда, просто узнали по ориентировке. Характерная внешность. Дотошный полицейский обратил внимание, попросил документы.
Виноватым себя кладбищенский сторож не считал.
- Я проводник, - говорил он, - Никому из вас это недоступно. Еще сегодня человек мучился на земле, а я отправил его – вечно гулять по райским садам. Сделал его путь быстрым и легким.
Суда еще не было, и неизвестно – состоится ли он. Пока Иван Андреевич находился в психиатрической клинике, закрытой, с очень строгим режимом.
Инна приходила в себя – зализывала раны, как она говорила – в Петербурге. Она все еще сильно хромала, ей предстояла еще одна операция, но лучшим лекарством для себя она считала искусство. Она задумала новую картину. Но точно знала, что теперь уже никогда не сможет рисовать ни одно подземелье.
Даша и Демид сидели на склоне холма, на сухой уставшей траве, смотрели туда, где под их ногами расстилался маленький город.
- Мама скоро приедет, - говорила Даша, - Она хотела продать нашу комнату и поискать тут какое-нибудь жилье, хотя бы дачу, где можно зимовать. Но Роза сказала: «Что за глупости? Или вы считаете, что я собираюсь забрать этот дом на тот свет? Завтра же напишу завещание…А пока- тут места хватит всем…»
- Я об одном боюсь думать, - тихо сказал Демид, - Чем это все могло кончиться, если бы не… Когда я задумываюсь над этим, я…
- Я тоже, - эхом повторила Даша.
Смеркалось все раньше, и уже пора было идти домой, но они еще долго сидели на склоне холма, и его плечо- будто само собой – согревало ее.
Тайна Черного озера
Это был маленький городок, которому, наверное, не пристало быть туристическим, а полагалось затеряться среди многочисленных собратьев, но нашлись те, кто изменили его судьбу.
И вот уже не первый год сюда — как лайнеры в порт — вплывали белые двухэтажные автобусы, чтобы остановиться на главной, и единственной площади, и очередная бойкая гид собирала своих подопечных как наседка цыплят.
Гостям здесь нравилось. Дома не выше трех этажей. Они были оштукатурены и окрашены в разные цвета: голубой, розовый, желтый... Так что и в реальности, и на фотографиях городок напоминал кукольный. Казалось, если бы нашелся великан, он мог бы здесь играть.
Узкие улочки были выложены камнем. Магазинчики переходили из рук в руки в одной семье – от старшего поколения к младшему, и если вчера вам предлагала здесь кофе опрятная старая хозяйка в белом фартуке, то нынче дымящиеся чашечки на стол приносила уже ее внучка.
Первыми залетный ветер встречали фонари на крышах, а когда темнело, цепочки фонарей напоминали переплетения бус.
Своим нынешним обликом городок был обязан двум женщинам. Одна из них – учительница истории: угловатая, смешная в своей нелепой шляпке, которая ей совершенно не шла. Но особа чрезвычайно дотошная – она и раскопала, что когда-то у этого городка была своя ведьма. Какие-то записи учительнице удалось найти в архивах, что-то было дополнено слухами, передававшимися из уст в уста.
История была такова. Ведьма появилась, как ей и положено, из ниоткуда. Однажды под вечер в городок вошла молодая женщина с ребенком на руках. Незнакомка была очень красива и страшно измучена. Одета в какое-то рубище, кабы не из мешковины его сшили. Босые ноги испачканы в грязи. Ребенок, совсем маленький, укутан в такую же грубую ткань
Незнакомка не могла не привлечь внимания. Её стали расспрашивать – откуда она пришла, и что с ней случилось. Но ни на один вопрос она не смогла или не захотела ответить.
— Откуда ты?
Молодая женщина оборачивалась и кивала на густой лес, который начинался почти сразу за границами города. Но ни в лесу, ни за ним – не было никакого жилья. Там раскинулся край непроходимых болот.
— Есть ли у тебя кто-нибудь родной? Муж? Отец с матерью? Хоть кто-то?
Женщина молча качала головой. Ну что было с ней делать… Не прогонишь же ту, которая малость тронулась умом, в ночь по бездорожью…Да еще и с ребенком.
Ей предложили выбор. Или поселишься у кого-то из тех, кто готов тебя приютить, будешь работать по дому, а взамен тебя станут кормить, дадут крышу над головой и одежду — поприличнее этих замызганных тряпок.