Пили сидр, пока не начинала кружиться голова, ели яблочный пирог – его пекли огромным, чтобы на всех хватило, была тут и ярмарка, и музыка. И, конечно, все считали падающие звезды, загадывая желания.
Теми небольшими деньгами, что выручала Лидия Ефимовна, она распоряжалась сама. Покупала зерно – сыпать птицам в кормушку, шило и мыло – те самые мелочи, о которых не хотела она просить домочадцев.
У зятя при доме была маленькая автомастерская, и его страшно раздражало то, что теща целыми днями сидит у себя, болтает кисточкой в банке с водой, рисует какую-то ерунду как ребенок. Вместо того, чтобы всегда обед стоял на плите, и прочие женские дела были переделаны. Маша приходила с работы и бралась за хозяйство. Пётр делал вид, что жалеет ее, когда говорил теще:
— Машка в своей кафешке за день набегается, приходит – уже на ногах не стоит. А ей нужно к плите становиться, а потом за стирку браться. Ты-то сама чем с утра до вечера занимаешься? Мазюкаешь все?
Петр был из тех, кто считает старых людей недоумками, ущербными умом, с которыми так и нужно разговаривать…
Лидия Ефимовна не говорила зятю про то, как тяжело ей ходить, и боли немного стихают лишь тогда, когда она сидит в своем старом кресле. Ей казалось, что это – самый кроткий путь: молчать. Зять выплеснет всю свою злость – и отстанет.
Но в тот раз попреками в лени дело не ограничилось.
— Хочешь жр-ать – иди отрабатывай, — сказал ей Петр, и подхватив под руку, почти вытащил в огород, — Вон, картошку выкапывай…Земля мягкая, лопата острая – ничего с тобой не случится… Накопаешь – на обед пожарим.
В эту-то минуту Лидия Ефимовна поняла – всё. По-настоящему она больше никому не нужна. Ни приемной дочери, ни ее мужу. Пришел час. После гибели своих любимых – она сделала еще одну попытку – взяла и воспитала Машу. А теперь все долги отданы. Счет закрыт.
Она положила на землю лопату и пошла – медленно, как позволяли ей больные ноги. Туда, в лес. Никто, кроме нее не знал, что она была пра-пра-пра внучкой той самой ведьмы…
Можно сказать, что все они были искателями острых ощущений, и всё же такую авантюру задумали впервые. Всего их было пятеро, и посторонний мог бы удивиться, что их — таких разных — собрало в одну компанию.
Старшим из них – и по возрасту, и по манере распоряжаться — был Антон. Ему уже исполнилось двадцать шесть лет, и он успел объездить, если не половину, то треть мира. Нет, он не принадлежал к тем, кто путешествует с места на место автостопом, не был он и популярным тревел-блогером, для кого такие странствия – своего рода работа. Просто он вырос в обеспеченной семье, и родители с детства возили его по разным странам.
Когда Антон перешел в средние классы, где начались уроки истории и географии, он часто ловил себя на том, что уже знает то, о чем рассказывает учитель. И, пожалуй, мог бы изложить это гораздо образнее и красочнее. Ведь он побывал в Греции, видел развалины древних городов, слушал рассказы экскурсоводов. И по Италии они с родителями путешествовали, так что гораздо раньше, чем одноклассники, открыл для себя Древний Рим. А египетские пирамиды не произвели на него особого впечатления – на экскурсии было слишком жарко. Но рассказывал гид интересно.
В этом году они всей семьей должны были отправиться в морской круиз, но из-за известных событий планы рухнули.
— Посидишь дома, ничего с тобой не станется, — сказал Антону отец, — Может, получится перенести отпуск на зиму и махнуть куда-нибудь на горнолыжку. А летом побудешь в городе.
Отец сказал это с нажимом, ожидая протестов, и давая понять, что не пойдет на поводу у «великовозрастной деточки», требующей развлечений. К его удивлению, Антон нимало не огорчился.
В своей компании они обсуждали другие планы, и это было гораздо интереснее, чем толчея на круизном лайнере, где развлечений полно, но нет ни одного стоящего – от которого перехватывало бы дух, и неизвестно– чем все кончится…
В последнее время Антон пристрастился ходить по лезвию ножа и всё, благодаря своей подруге Елене.
Елена только что окончила школу и пока не собиралась никуда поступать. В последние годы она очень изменилась. Теперь ее влекла атмосфера не просто всего необычного, но колдовского. Может быть, ей закружили голову фильмы и сериалы, или романы, где каждая вторая героиня – выпускница магической школы, а каждая третья – и вовсе ведьма. Елена красила волосы и ногти в черный цвет, одевалась – по ехидным словам ее бабушки – как испанская вдова, и интересовалась исключительно потусторонним миром и его проявлениями.