— Только не обращайтесь к озеру, даже мысленно. Оно вас услышит. Оно всегда слышит.
— А вода холодная? — жалобно спросил Вовчик, разуваясь.
— Ключевая вода всегда холодна.
Не верилось, что они дойдут до острова вброд – расстояние до него было порядочное. Но когда они вошли в воду и двинулись цепочкой, вслед за Славой, то эта вода… Она обнимала их щиколотки, как живое существо, она ласкала и принюхивалась…и это не зыбь бежала по воде, это перекатывались мышцы того неведомого божества…или хищника.
— Вот, — сказал Слава, первым выходя на островок, — А весной, чтобы добраться сюда, нужна лодка.
— А что это за развалины? Что тут стояло раньше?
— Я не уверен, но мы тут думаем, что часовня. Может быть, когда на эти земли пришло христианство, силу воды пытались сдержать вот так – поставив часовню над источником. Может, в источнике первое время даже лечили людей, пока не стало понятно, что сила его недобрая….
— Такая шагреневая кожа, — кивнул Иван, — Пожелай что-то – и получишь, но что-то и отнимется.
— Точно, — сказал Слава.
Он открыл дверь своего жилища, приглашая посмотреть на него. Войти бы ребята все не смогли, просто не поместились бы. Места тут было очень мало. Постель на неширокой лавке, маленький столик – и тяжелая даже с виду, книга на нем.
— Здесь записи за много лет…., — Слава перелистал страницы, — Вот это скоропись семнадцатого века… а это еще древнее.
— И что, все, о чем тут написано сбылось? — недоверчиво спросил Вовчик.
— Всё, — просто сказал Слава.
На обратном пути Елена шла последней, и Ева, оглянувшись на мгновение, увидела, как девушка склонилась к воде и что-то шепчет ей. От страха у Евы сжалось сердце. После услышанного ранее, Ева показалось, что Елена наложила на себя проклятие.
Когда выбрались на берег, Слава – который вроде бы и не видел ничего – сказал Елене:
— Зря ты это сделала. Теперь не исправишь.
И впервые на памяти ребят девушка залилась краской и смущенно пожала плечами.
Когда стали устраиваться на ночь, кое-как умостившись в спальниках, кто на лавках, а кто и просто на полу, заснуть некоторое время никто не мог, хотя все и устали зверски. До сих пор, даже увидев это место своими глазами, им не верилось, что оно существует. И совсем рядом с цивилизацией, меньше дня пути.
— А я вот что думаю, — сказал Антон, закинув руку за голову, — Книга эта, наверное, бешеных денег стоит. Такая древность! Если ее потырить, тут и коптер окупить можно, батя не рассердится….
В доме, где жила Лидия Ефимовна, который уже день царило полное смятение. Её приемная дочка Маша металась между горем – в полиции она рыдала взахлеб, рассказывая об исчезновении матери, страхом за мужа и злостью на него.
- Как ты мог? – твердила она, - Старую женщину… Мне рассказали соседи…Ты ли это был? Ведь мы считаем зверем того, кто так поступит с беспомощным животным… Выгонит из дома, чуть ли не пинками…Мою маму…Ты понимаешь, что теперь будет с тобой, если ее – не дай Господь – найдут мерт-вой?
Петр оправдывался чуть ли не впервые в жизни, и это выдавало его растерянность.
- Мне было жалко тебя. Я видел, какая ты приходишь измотанная. А она целыми днями рисовала свои картинки. Я так за тебя заступался.
- А я тебя об этом просила?! Теперь посадят дур-ака, и правильно сделают. Боже мой, хоть бы мама была жива!
Петр ходил мрачный, работа валилась у него из рук.
А потом ему приснился сон. Будто встает он, услышав легкий стук в окно. Он подходит, отдергивает штору – и видит Лидию Ефимовну, всю в черном. Она улыбается ему, но жутко становится от этой улыбки.
А потом она поманила его за собой, так настойчиво, с такой внутренней силой, что он понял – он непременно пойдет. Проснулся Петр в тот момент, когда начал вставать. Майка была мокрой от пота.
Можно было забыть об этом сне, во всяком случае, попытаться. «Главное – никому про свой плохой сон не рассказывать, тогда он не сбудется», - слышал Петр когда-то, от матери, кажется.
Он и не рассказал. Но весь день ходил хмурый, погруженный в свои думы, как не бывало с ним никогда.
На другой день сон повторился. А потом опять и опять. И с каждым разом – таяла его воля, и, проснувшись, Петр понимал, что однажды отправится туда, куда старуха в черном поведет его…И еще он понял, что Лидия Ефимовна не вернется – такой как была: тихой, безответной, живущей где-то в глубинах дома. Что теперь она находится в каком-то ином мире, откуда невозможно прийти назад, но этот мир способен править твоей душой и твоими снами.
…Этот сон суждено ему было видеть каждую ночь – до конца его недолгой жизни.
*
- Ты сошел с ума?