— Ну и почему я рассуждаю обо всем этом на теткиной даче, а не со страниц моей книги? Почему я не напишу какую-нибудь забавную вещицу с невероятными измышлениями относительно отечественной истории? Народ сейчас пишет, чего ни попадя — и ничего, читают. Конечно, не следует еще больше загаживать людям и без того загаженные мозги. Некоторые вообще уже плохо понимают, что происходит в мире вообще и с ними самими в частности, привыкли доверять печатному слову: раз в газете пропечатали, значит, так и есть. Хотя сейчас все уже идет к тому, что как раз наоборот: ничему не верят. И если хорошо подумать, то что происходит в мире и почему это происходит, и уж тем более как этот мир устроен не понимает вообще никто — даже те, кто пытается давать объяснения. И уж тем более никто не берется внятно рассказать, кем, помимо людей, этот мир населен. А кто знает, тот молчит. И правильно делает…
Чайник начал свистеть, закипая. Маргарита засыпала заварку, залила кипяток и решила прилечь — подумать, наконец, о том, для чего приехала: как жить дальше. Проснулась она от звука шагов. В дверях стояла и смотрела не нее давешняя молодуха в сарафане, но не смеялась, и тут же развернулась, чтобы уйти, оглянулась через плечо и прошептала:
— Знаешь, почему старый волк ныряет под флажки? Он знает, что там только запах человека, а настоящей опасности нет… Ему все равно страшно, но он знает, что там нет настоящей опасности, а есть путь к спасению…
Маргарита вскочила, моргая и понимая, что заснула — вон уже и за окнами светло совсем — и увидела входящую в двери тетушку Нелли Алексеевну. Та остановилась:
— Господи, Риточка, я так тебя напугала? На тебе лица нет! Ты что же, одетая спала? А смотрю — печура растоплена, чайник горячий, ну, думаю, рано встала племянница, и говорю себе громко, что вот, совсем нечего тут бояться…
— Тетя… — прошептала та, садясь опять на кровати. — Не знаю, приснилось ли мне это или на самом деле было…
И рассказала о ночной встрече. Рассказ получился долгим, Нелли Алексеевна присела на стул и выслушала, не перебивая — она была интереснейшим собеседником, но еще более потрясающим слушателем.
— Даже и не знаю, что тебе сказать, — протянула она по окончании повести. — ты уверена, что это был не сон?
— Сейчас, вот прямо сейчас, это был сон, да, а там, в лесу… Теперь уже и не знаю. А главное — водитель… Ну, что у вас тут — так крепко до сих пор верят в Бабу-Ягу?
— Ай, ну никогда я не слышала ничего подобного. Что говорят? Да то же, что и везде — живет в избушке на курьих ножках, летает в ступе, или не помеле. Что же это за водитель тебе попался такой странный? Но ты знаешь, человеческий сон — это еще настолько не изученное явление…
— Да, конечно. Но слишком связно все. И потом — одетая я, может, и легла бы, но чтобы и не укрывшись — это уж нет! С ума сойти…
— Пойдем чай пить, — позвала тетка. — Ты такой чай заварила — у меня никогда так не получалось… — и уже в кухне продолжила: — Нервы у тебя, девочка моя, ни к черту, вот что я тебе скажу. И это может быть причиной чего угодно, а уж присниться и подавно может такая кутерьма, что и не понять, откуда что взялось. Я так понимаю, твое итальянское приключение кончилось ничем?
— Ничем…
И пришлось говорить на болезненную тему, но, как ни странно, уже не было больно от пережитого крушения иллюзий, осознания своей никчемности и очередного поражения на матримониальном фронте. Наоборот — была легкость в теле, будто она несколько дней подряд высыпалась от души, делала гимнастику и принимала контрастный душ, и вообще вела очень здоровый образ жизни, а карьерой и мужиками не морочила себе голову и вовсе никогда. «Да и пошли они все… подальше! Если разобраться — зачем, ну зачем они мне нужны?! Я и сама пробьюсь. Сказала же лесная ведьма — надо только не бояться…» Будильник на подоконнике показывал ровно девять.
— Я спала всего пару часов, а чувствую себя прекрасно…
— Так здесь же сосновый воздух! — заулыбалась тетя. — Ты знаешь, все, кто здесь ночевал, говорят, что нигде так хорошо не высыпались! Здесь воздух необыкновенный! Да и все это тебе приснилось! Ты с самого вечера и спала!