Никто не двинулся с места. По наставлению режиссера выдерживалась небольшая пауза. Затем с пола с правого края поднялся мужик лет сорока, аккуратно постриженный, тщательно выбритый и даже, кажется, пахнущий неплохим одеколоном.
Колдун Иванов опешил. Рука с мундштуком опустилась вниз, и кончик сигареты едва не подпалил штаны.
– Представьтесь, пожалуйста, – попросил мужика Кирилл Самарин.
– Ну… – замялся бродяга, – я действительно недавно потерял квартиру и все документы. Это долгая история, но сейчас я обитаю на железнодорожном вокзале и на китайском вещевом рынке в центре. – Мужик смутился, покраснел, затем добавил ни к селу ни к городу: – По образованию я инженер… Вот, собственно…
– Спасибо, можете присесть, – сказал Самарин. – Что ж, Вячеслав, вы ошиблись на этот раз, но это только первое ваше задание на проекте. Желаю удачи в дальнейшем.
Иванов потух. Не поднимая руки с дымящейся сигаретой, он вышел из комнаты.
– Пить меньше надо, – буркнул Самарин себе под нос.
Вторым на подиум вышел доктор Чавачин. В нем похмелье практически не угадывалось, но Николай Петрович сразу с порога заявил, что задание глупое и практически невыполнимое.
– Ну вы хотя бы попробуйте, – постарался подбодрить его ведущий. – Вы ведь даже не приступили.
– Да чего ж приступать-то, – ворчал доктор, – бессмысленная трата времени.
– Уверены?
– Абсолютно.
– А позвольте тогда спросить, зачем вы пришли на проект? – начал нервничать Самарин. В последнее время ему с трудом удавалось сдерживать эмоции, и это не ускользнуло от внимания режиссеров и продюсеров проекта.
– Кирилл, вопросы потом! – крикнул Женя Ксенофонтов в микрофон. – Отпускаем человека.
Самарин развел руками.
За Чавачиным в комнату вошла блондинка Таня. Она думала недолго, поводила вокруг себя руками и почти сразу указала на кого-то в середине группы. Разумеется, ошиблась, но не расстроилась и даже лучезарно улыбнулась Самарину, словно пришла на проект только ради того, чтобы встретиться с ним на одной съемочной площадке (что, впрочем, не так уж и далеко от истины).
Первые интересные результаты принесла женщина из Средней Азии – та, что так вкусно готовила плов в воображении Михаила Поречникова. Звали ее Фатима Кабирова, и на ней действительно висел целый дом с кучей детей и экономически неэффективным, хоть и работящим мужем. Но жила она не в далеком узбекском селе, а в обычном райцентре в пятидесяти километрах от города. Ее семья перебралась сюда из Узбекистана еще в девяностых, когда в Азии без перерыва шли какие-то странные войны, и уже половина ее детей считались коренными россиянами.
Русским языком Фатима, впрочем, в совершенстве так и не овладела.
Оказавшись на площадке, она вынула из-под полы длинного цветастого платья какой-то загадочный амулет, похожий на популярные некогда детские плетеные игрушки-скелеты, и, закрыв глаза, начала им трясти. Мужики, сидевшие на полу, едва сдерживали смех, кто-то прыснул в кулак, но Фатима даже не отреагировала. Кирилл Самарин, напротив, разглядывал ее с неподдельным интересом.
Шаманские пляски длились минут пять, после чего женщина открыла глаза и указала на мужчину справа. Этот был тот самый дипломированный инженер, оказавшийся без квартиры.
Самарин тихо зааплодировал.
– Браво, Фатима! Вы показали лучший результат на данный момент! Поздравляю вас.
Она улыбнулась, и вся съемочная группа получила возможность насладиться ее чистой и искренней улыбкой. Это была улыбка ребенка.
– Еще раз браво! – сказал Самарин, продолжая аплодировать. К нему присоединились и подопытные кролики.
Прежде чем уйти, Фатима обратилась к бродяге:
– Пить не надо много… Столько пить не надо… Не только дом потеряешь, все потеряешь, если пить будешь… Понимаешь?
«Инженер» покраснел и молча сел на свое место.
После Фатимы Кабировой взяли небольшой перерыв. Народ перекусил бутербродами, перекурил и обсудил результаты. Маришка Садовская, сидящая в аппаратной рядом с Женькой, выглядела довольной. Она обернулась к Баранову, который притулился в небольшом кресле в самом углу. Он смотрел на происходящее по мониторам.
– Ну как вам наш цирк на колесах? – спросила продюсер.
Баранов сменил позу, шмыгнул носом.
– Я в шоке, – без всяких эмоций произнес он.
– Отчего же?
– Пока не знаю. Вы сегодня до вечера снимаете?
– Если не до ночи. После обеда уезжаем за город, будем снимать в лесу. Вот там вы точно получите удовольствие.
Баранов не ответил, молча растянулся в своем кресле, подперев рукой подбородок.
Остальные участники пролетали мимо, не оставляя после себя почти никакого впечатления, словно персонажи прочитанного в туалете глянцевого журнала о звездах. Ведущий Кирилл Самарин грустно качался на своих каблуках и все ждал мессию.