Несмотря на некоторую абсурдность этого монолога, никто и не подумал язвить или смеяться. Кажется, колдун Иванов навел собравшихся на мысль. «А ведь действительно, – подумал Миша, увлекшись происходящим, – мы как-то подзабыли, что нас снимают и потом все отснятое собираются выпустить в эфир. Что там попадет в кадр? Что будут говорить обо мне в университете после первой программы? „Миша, ты офигеть какой молодец!“ или „Михаил Вячеславович, извольте объясниться, в какую хрень вы ввязались в самом начале учебного года?“».
В желудке у него что-то неприятно заворочалось. «Трупы там или не трупы в этом темно-синем лесу, а в любом случае надо держать себя в тонусе. Тут колдун прав на все сто».
Вернулся Синица. Теперь он был, наоборот, весел. Видимо, Валя так и не смогла поговорить с мертвыми, зато позабавила живых.
– Прошу вас, Рустам. Приготовиться Вячеславу Иванову.
И снова ожидание, бестолковое и безрадостное. «Фрицев» по одному уводят в лес, жестоко допрашивают, а потом их истерзанные тела сбрасывают в овраг, присыпая сверху опавшей листвой и валежником. Все это снимают тремя камерами, одна из которых подвешена к крану, за кадром картинку комментирует звездун Кирилл Самарин. Самое реалити из всех реалити-шоу на планете! Практически в прямом эфире партизанский расстрел без суда и следствия, смотрите и не пропустите, иначе пожалеете…
Миша фыркнул. Чушь какая-то в голову лезет от постоянного ожидания своей очереди. Похоже, большую часть времени на проекте у них уйдет именно на просиживание штанов в автобусах, трейлерах и в предбанниках, на неумеренное потребление гамбургеров и кофе. Миша видел, как некоторые особо нервные да мочки на отборе сгребали в пригоршню шоколадные конфеты и запихивали их в рот. Шоколад, конечно, стимулирует мозговую деятельность, но едва ли этому обрадуются зубы.
Он посмотрел на часы. Уже без четверти шесть, а испытания прошли только четыре человека. Садовская не врала – вряд ли они уедут из леса раньше наступления сумерек. Интересно, что же там все-таки происходит?
Он попытался обнаружить у себя признаки волнения, но, к удивлению своему, ничего подобного он не испытывал. Неужели ему совсем не страшно? Вон как Иванова штормит: повесил руки на спинку переднего кресла, опустил на них голову и что-то бормочет под нос. Свои колдовские заклинания, наверное, пускает в ход. «Соберись, дурень, иначе действительно растеряешь всю свою немногочисленную клиентуру после выхода программы в эфир. Соберись, говорю!»
Колдун Иванов поднял голову, огляделся. Ага, услышал, паршивец, только не понял откуда. Значит, действительно что-то умеет.
Миша снова закрыл глаза. Не заняться ли чем-нибудь полезным, в конце концов?
Он вызвал в памяти образ Ирины Королевой. Странные ощущения все-таки: когда он осматривал ее в коридоре подсобных помещений, он чувствовал ее еще живой, хотя тело однозначно выключилось. Разве такое бывает? Михаилу пришла в голову безумная мысль (к слову, все чаще его голову посещали именно безумные мысли, и одна хлеще другой; он боялся, что скоро перестанет соображать как обычный человек и его студенты на лекциях это заметят и сдадут ректору): Ирина ждала его, чтобы что-то сообщить… Ну, может, не конкретно его, Мишку Поречникова, ждала, но хоть кого-нибудь, кому она смогла бы передать что-то важное. Вот только ни черта не передала. Наверное, ментов испугалась. Вечно они, сукины дети, все портят…
Миша хихикнул. Профессиональный цинизм медленно, но верно подбирался к его горлышку, протягивал холодные пальчики, чтобы в конце концов сомкнуть и уже никогда не выпускать. Цинизм и высокомерие поджидают всякого смертного, который по не зависящим от него причинам умеет чуть больше, чем все остальные. Если Михаил вовремя не даст им отпор, то закончит так же скверно, как и его вечный антипод профессор Саакян, – станет седым похотливым козлом, раскатывающим на роскошной тачке и ставящим студенточкам взаимозачеты: хочешь «тройку» – минет, хочешь «четверку» – становись раком, ну а за «пятерку», дорогая… Словом, не жизнь, а сплошные творческие муки!
– Тьфу, блин, – вслух сказал Миша, открывая глаза.
– Ага, вот и тебе уже мертвяки мерещатся, – посочувствовал Иванов. Кажется, ему немного полегчало. По крайней мере он снова мог нормально общаться и уже не искал руками невидимый мундштук. – А меня они вообще не отпускают. Даже не представляю, как я пройду это испытание. Может, мне сразу свалить после первой программы?