– Ну хватит уже, – улыбнулся Миша. – Ты дело говори.
Баранов кивнул и, абсолютно не меняясь в лице, продолжил:
– Свалил тебя кто-то из твоих же товарищей по партии. Отследить, правда, не удалось, народ после испытания рассосался. Кто-то сразу уехал домой, кто-то пошел гулять пешком по местным лесам в поисках снежного человека… Ну и чудики вы, ей-богу… Кто-то слонялся без дела вокруг вашего автобуса. Ну, короче, броуновское движение.
– А с чего ты взял, что кто-то из наших?
– Психоаналитик ваш сказал, Пивоваров. Я, кстати, с ним знаком, он когда-то активно сотрудничал с уголовкой, много хорошего для нас сделал, пока не разругался с начальством… Так вот, он уверен на сто процентов, что тебя свалил кто-то из вашей же компании. Ты хоть что-нибудь сам увидел?
Миша вздохнул. Что-то он видел и чувствовал, но определенно ничего сказать не мог. Информация стерта. Пожалуй, Баранов с Пивоваровым были правы, и по нему из леса влупил из всех орудий именно коллега.
– Была размытая фигура у дерева, метрах в пятидесяти от того места, где я работал. Непонятно, женская ли, мужская… Ничего не могу сказать, но там точно кто-то был.
– Понятно… Судя по тому, что ты вышел на задание последним, это мог быть любой из девяти твоих предшественников. У меня такое ощущение, что охотились именно на тебя. Кому ты успел насрать в ботинки?
Баранов хихикнул. Кажется, он до сих пор не проникся всей серьезностью дела, в его глазах все еще прыгали чертики.
– А кому насра… тьфу, блин… кому насолила Ирина Королева? – парировал Миша. – Я не думаю, что дело именно во мне, но я ни черта не могу понять. – Он сдавил ладонями виски, начал мягко массировать. Снимать свою собственную головную боль в отличие от чужой ему удавалось хуже, но сегодня пойдет впрок любая терапия.
– Тебе лучше?
– Да… Понимаешь, я, наверно, впервые в своей практике никого не могу пробить. Когда ты ходишь среди обычных людей, ты, конечно, супермен, но, когда вокруг тебя еще девять таких же суперменов, ты ни фига не можешь.
– Но хоть какие-нибудь соображения есть?
– Так, есть кое-что… – Миша закончил массаж, поднялся с кровати. – Присмотрись к Людмиле Кремер. Она многим не нравится, в том числе и мне. Вокруг нее что-то происходит, причем с самого первого дня кастинга. Хотя… черт его знает, может, меня уже переклинивает. После сегодняшнего у меня в голове могли сгореть последние микросхемы… Слушай, я в душ.
– Валяй.
Миша провел в душевой кабинке пятнадцать минут, вдвое дольше обычного. Прохладная вода смывала тяжесть, проясняла голову. Пожалуй, коренное отличие его нынешнего состояния от банального похмелья заключалось в том, что оно не требовало «продолжения банкета» и прогонялось обычной бытовой физиотерапией.
Через двадцать минут в гостиную к Баранову вышел свежий, причесанный, хотя и немного озадаченный молодой человек.
– Молодец, – похвалил Баранов.
– Спасибо. Ну что?
– Что?
– Наши дальнейшие действия?
Баранов сцепил ладони, хрустнул костяшками пальцев. Теперь Миша узнал в нем старого опера.
– Будем изучать под микроскопом всех твоих коллег по манежу, – заявил Баранов. – Поднимать биографии, родословные, контакты и прочую фигню. Может, ты не в курсе, но именно твоя убитая Королева занималась делами кандидатов. Кстати, вообще вся программа третьего сезона прошла через ее руки и уж потом легла на стол к продюсерам.
– Что нам дает это знание?
– Ну, знаешь… Поводов для убийства человека не так уж и много: месть, ограбление, чистое немотивированное насилие, предотвращение нежелательных событий…
– …сокрытие информации, – закончил Миша.
– Правильно. Вот и поглядим, что из этого больше подходит к случаю с Королевой.
Михаил тихо поаплодировал.
– Вот что значит мент-сыскарь пришел…
– Не подлизывайся. Как только ваш балаган закончится, я свалю. Кстати, тебе звонили все утро на мобильный, я счел своим долгом успокоить общественность.
– Кто звонил?
Баранов выдернул из нагрудного кармана рубашки маленький блокнот.
– Рустам Шайдуллин беспокоился и просил передать, что согласен с нашей версией… Участливый мужик… Так, потом звонил Евгений Ксенофонтов, режиссер тамошний, спрашивал, пришел ли ты в себя, далее отметился Чавачин, предлагал помощь. И напоследок Маришка Садовская просила напомнить, что сегодня жюри выберет первого смертника, а вечером будете снимать прощание с ним.
– О, она уже Маришка, – усмехнулся Михаил.
Баранов и не подумал краснеть.
– Ага, забавная девица. Правда, порядком измотанная. Нам с тобой придется избавить ее от страданий.