– Ну, мне особо порадовать вас нечем. Могу сказать однозначно, что дело ваше закрыто за отсутствием состава преступления.
Маришка нахмурилась:
– Это точно?
– Абсолютно. Я знаю бригаду, которая приезжала на вызов в павильон. Этим ребятам лишний «глухарь» не нужен, у них у всех есть семьи, а дело дохлое, и премии за него не дадут.
– Почему же дохлое?!
Баранов улыбнулся:
– Мариш, не кипятитесь. Большинству простых обывателей то, что происходит тут у вас на площадке, кажется всего лишь игрой. При всем моем уважении к тебе, Миш, твои показания никто не воспринял всерьез. Экстрасенсы, магия, колдуны, убийство на расстоянии… Бред сивой кобылы.
– Ну ты же нам поверил! – заметил Михаил.
– Я? – Баранов задумчиво постучал пальцами по спинке дивана. – Черт вас разберет… Но мне по крайней мере все это интересно, и времени у меня свободного теперь вагон и маленькая тележка. К тому же вы еще и деньги платите…
– Все ясно, значит, ты просто меркантильный, – подвела итог Маришка. – А у вас что, Миш?
Экстрасенс развел руками.
– У меня потеря сознания, головная боль и никаких мыслей относительно личности нападавшего и причин нападения. Негусто, короче.
– Угу…
Принесли чай и печенье с кремовой начинкой. В качестве референта Маришке прислуживала плотная тетенька в годах, хотя Михаил предполагал, что увидит высокого и подтянутого блондина с упругим задом.
С минуту в кабинете стояла тишина. Маришка плеснула себе в чашку немного коньяка, Баранов помешивал ложечкой сахар.
– Ладно, – нарушила молчание продюсер. – Что будем делать?
– Ждать, – сказал Михаил. – Если вы считаете, что у нас есть злоумышленник, который планирует что-то нехорошее, то ему надо дать раскрыться.
– Вы считаете, он еще недостаточно раскрылся? – начала нервничать Маришка. – Мне надо ждать, когда у меня в подсобке найдут еще кого-нибудь?
– Почему бы и нет? – вмешался Баранов. – Пока у нас вообще пусто. Мало ли что на площадке происходит? Ну кто-то пытался устранить сильного конкурента, «пальнул» по нему из-за дерева, наколдовал чего-то – и что? У вас же тут цирк. Что, нам теперь клоунов арестовывать?
Маришка выпила чай залпом, как микстуру, и сморщилась.
– Ладно, не унывайте, – сказал Баранов, – будем работать, раз уж вы меня наняли. Мариш, передайте мне все дела, которыми занималась Ирина Королева. Что там у вас есть? Бумаги, видеозаписи кастинга, проекты испытаний – словом, все, что проходило через ее руки при подготовке третьего сезона.
– Не вопрос. Только не потеряйте, утечка нас убьет.
– Не в рыбном магазине работал.
– А мне чем заняться? – спросил Миша.
– А ты, старик, продолжай принюхиваться к своим соперникам. Может, нанюхаешь чего. – И, помолчав немного, отхлебнув чаю с блаженным видом, Баранов добавил – Нюхач, блин…
20. След
Ничего необычного в биографии Ирины Королевой не обнаружилось. Как говорил кто-то из писателей, жизнь наша большей частью лишена сюжета, а у Ирины долгое время не хватало ни фантазии, ни умения, чтобы придумать хоть какой-нибудь конфликт, необходимый для интересной драматургии. Родилась, училась, слушалась родителей, выросла, пошла в институт, влюбилась, вышла замуж, развелась, похоронила, жила одна и готовилась к сногсшибательному успеху, как миллионы ее сограждан, воспитанных в период агонии советского режима. Родись она на пять – семь лет раньше, она видела бы и изгнание Сахарова с трибуны съезда народных депутатов, и винные бунты, и путч, но взросление в относительно сытые, хоть и суматошные времена сделало свое дело: Ирина получилась прагматиком до мозга костей. На этом фоне удивительно выглядит ее попадание в реалити-шоу «Ясновидящий». Впрочем, может быть, ничего удивительного в этом и нет – ей пообещали карьерный рост и хорошие заработки. Тут, наверное, сломается и ортодоксальный христианин, предки которого сжигали ясновидящих на костре…
Баранов хмыкнул и перевернул страницу. Он уже полчаса листал документы от Маришки Садовской, сидя у себя дома под настольной лампой, и потихоньку начинал сходить с ума. Зацепиться было совершенно не за что. Черт бы их всех побрал, этих колдунов-«херомантов», все у них не как у нормальных людей!
В кабинет заглянула жена.
– Валь, ты еще долго?
– Без понятия. На всякий случай можешь засыпать без меня.
– А поцеловать? – Она игриво отогнула край халата, обнажив бедро.
Баранов вздохнул, отложил в сторону бумаги.
– Я тебя потом поцелую… Если захочешь.
– Паршивец…
Когда она вышла, Валентин поднялся из-за стола, подошел к окну, открыл одну створку. На улице все уже дышало осенью, словно еще не зеленый сентябрь стоял на дворе, а ноябрьская сырость и слякоть. Черт возьми, ужасно не хочется, чтобы была осень. Просто ужасно.