Он быстро перекурил, послушал, как шуршит успокаивающийся после трудового дня город, потом вернулся к столу с твердым убеждением, что не уткнется сегодня носом в грудь жены, пока не выудит хоть что-нибудь интересное из этих телевизионных талмудов.
…Так, обратимся теперь к биографии одиозной дамочки Людмилы Кремер, которую все так боятся. Всетаки забавный народец эти экстрасенсы, не к ночи будь помянуты! С какого бодуна они вообще взяли, что у них происходит что-то невероятное и сверхъестественное? Ну, отдала богу душу молодая девчонка – так мало ли тому причин может быть? Патологоанатомы сказали, что у нее приключился обычный сердечный приступ. Таких случаев миллионы! Молодые, преуспевающие, вполне здоровые люди, строящие планы на жизнь и не собирающиеся помирать, вдруг падают замертво где-нибудь на станции метро, забывают проснуться утром или, в конце концов, давятся куском свинины на светском рауте. И что? Вызывать ОМОН? А случай с Поречниковым в лесу вообще из разряда мистического бреда. Парень впечатлительный, всякое может увидеть, тем более что он вообще много чего видит, не прилагая особых к тому усилий. Ну, вот и увидал кого-то в лесу, а потом от переутомления взял да и упал. Могло такое быть? А то!
Тогда какого же хрена сейчас взрослый мужик, бывший мент с приличным послужным списком, заплетавший чертям хвосты в косички, сидит сейчас под лампадкой и копается в этом гербарии, как энтомолог? Или кто там копается в гербариях?..
«Все верно, старик, – сказал себе Баранов, – все так. Но с другой стороны, все совсем не так». Его профессиональное, почти собачье, чутье не позволяло ему бросить эти бумаги в ящик стола и пойти спать. Все совсем не так, как кажется.
Итак, Людмила Кремер. Главный консультант одного из ведущих кадровых агентств города, юрист по образованию, не замужем, детей нет, заметила у себя экстрасенсорные способности после операции на сердце. По словам врачей (переданным на кастинге в телекомпании самой госпожой Кремер), операция была очень сложной, длилась несколько часов и что-то у них там нечаянно сломалось и они едва не потеряли пациентку. Людмила помнит, как смотрела на себя с высоты операционной, зависнув, очевидно, где-то под потолком, как сперва испугалась своего накрытого простыней тела, хотя и не скрывала, что не особенно торопилась в него вернуться – настолько ей было тепло и комфортно в ее новом состоянии… Но (к счастью или к сожалению – теперь уже нельзя сказать однозначно) медики справились с ситуацией, и Людмила, услышав какой-то негромкий хлопок, снова потеряла сознание и очнулась уже в реанимации.
После этих медицинских приключений она научилась видеть и слышать чуть больше, чем все остальные смертные, и со временем размеры этого «чуть больше» стали увеличиваться в геометрической прогрессии. Вскоре Людмила поняла, что умеет…
Ага. Что она умеет, члены бригады, работающей на кастинге, включая покойную Ирину Королеву, так толком и не выяснили. Они поняли, что при появлении Кремер в любом помещении поднимается температура, что иногда волосы встают дыбом и учащается сердцебиение, но, о чем все это может свидетельствовать, почему эта даже не пытается пресекать или хоть немного ограничивать свое вредное воздействие на окружающую среду, никто до сих пор не сумел понять. И сама госпожа Кремер не торопилась развеять сомнения.
Могла ли эта черная дамочка укокошить Королеву на расстоянии, не прибегая к прямому физическому воздействию? Как говорится, «х… его знает, товарищ капитан». Впрочем, «могла ли» – только часть ребуса. Вопрос «почему?» не менее актуален, если не более…
Так, идем дальше. Рустам Имранович Шайдуллин, скромный седеющий тип без семьи, детей и прочих психических отклонений. Не замешан, не состоял, не запятнан, одобрял, голосовал, колебался только вместе с генеральной линией партии… Бла-бла-бла, словом, все понятно. Хотя и у него есть чем полакомиться: если верить наблюдениям Михаила, Шайдуллин весьма нетерпим к чужому мнению, причем иногда нетерпим настолько, что может и засветить промеж глаз. С другой стороны, кто из нас без говнистых страниц в амбулаторной карте?
Что там еще есть? Чавачин… Пожалуй, уже неактуален, да и слишком невзрачен для амплуа злодея. Ха-ха, Чавачин – невзрачен… Стихи, однако. Чем-то он напоминает деревенского знахаря, к которому ходит лечиться вся местная глухомань, лишенная не только медицинского обслуживания, но и телефона, с помощью которого это обслуживание можно было заказать. Мужик весьма органично смотрелся бы в лаптях и онучах, в длинной рубахе, подвязанной бечевой на пузе, с жестяной кружкой и стетоскопом. Целительный сюр, елки-палки… Нет, он не злодей.