Миша сделал паузу, посмотрел на своего собеседника. Он был немного удивлен. Саакян слушал очень внимательно, сощурив свои и без того маленькие хитрые глазки и вперив их в пол.
– На съемках второй программы пытались выключить меня, – продолжил Миша. – Не могу сказать, что безуспешно, но я, как видите, остался жив.
– И это радует, – без всяких эмоций заметил профессор. – Как именно вас выключили?
– Я заметил в лесу силуэт человека, а потом после маленького ядерного взрыва в голове потерял сознание. Вам это о чем-нибудь говорит?
Саакян почесал пальцем кончик носа.
– Что-то знакомое…
– То есть? – напрягся Миша.
– Я знаю как минимум троих, кто умеет это делать. Вернее, знал троих, потому что одного из них уже наверняка нет в живых.
– Вы можете их назвать?
Саакян посмотрел на него со своим фирменным лисьим прищуром. Разумеется, он не станет передавать важную информацию просто так, без всех этих театральных эффектов. В противном случае он не стал бы магистром каких-то там таинственных наук.
– Одного из них, повторюсь, уже наверняка нет в живых, поэтому его имя вам вряд ли что-то скажет. Да я, честно говоря, и сам не помню, как его звали. В последний раз я видел его в барнаульской клинике восемь лет назад, он был при смерти. Редкостный был негодяй – умертвил трех человек, среди них одна несовершеннолетняя девочка.
– А вы откуда его знали?
– Мне пришлось участвовать в его поимке… Я некоторым образом консультировал следствие.
– Вы уверены, что он умер?
Саакян пожал плечами.
– Он не был похож на человека, которого ждет долгая и счастливая жизнь. Дело в том, что каждый такой энергетический выстрел отнимает много сил, и для успешной стрельбы необходимо отменное здоровье. Коим он, к счастью, не обладал, хотя, сволочь, и успел убить троих. Даже если он и выжил, ему светило пожизненное заключение, так что можете отмести его без сомнений.
– Хорошо, отмел. Второй?
– Второй вряд ли подойдет под кого-нибудь из участников вашего шоу. Ему вот-вот стукнет восемнадцать.
– Ого. – У Михаила едва не отвисла челюсть. – И уже такой стрелок?
– Да-да, – улыбнулся Саакян. – Этот уникум живет в глухой деревеньке в сотне километров от города. Его зовут Алексей Фомичев, и до недавнего времени он даже не подозревал о своих талантах, пока случайно не отключил одного деревенского дебошира, всего лишь громко отругав того матом. Если я смогу избавить его от службы в армии, уговорю оставить свое подсобное хозяйство и стареющую мать и переехать в город, он наверняка произведет здесь фурор.
Миша качнул головой. Похоже, Саакяну наплевать на все, кроме своего спортивного интереса.
– Ну а третий?
Тут профессор сделал очень долгую паузу и загадочно склонил голову набок.
– Что? – насторожился Михаил.
– А вот третий человек, пожалуй, вам подойдет по всем статьям.
– Кто это?
– Может, сами назовете?
Миша взял себе на размышление несколько секунд. Да, пожалуй, он сам знает, и не было нужды пытать старого лиса.
– Кремер?
Саакян кивнул.
– Вы с ней знакомы?
Профессор снова кивнул.
– Обалдеть…
23. Хорошие новости
Во вторник за три часа до начала съемок третьего выпуска шоу Валентин Баранов стоял в фойе одной из аппаратных комнат, прислонившись к дверному косяку, и с нескрываемым любопытством наблюдал, как снимают выпуск новостей. В его поле зрения попадала часть студии – стол, строгие декорации синего цвета с плазменной панелью, какие-то свисающие с верхнего края ширмы бантики, вычурная надпись «Городские новости» и в центре композиции – ведущая новостей, невыразительная девчушка лет двадцати, прямая как палка и старательно изображающая радость.
Впрочем, не это доставляло Баранову истинное наслаждение. Его приводил в поросячий восторг текст, который эта девочка произносила.
– По инициативе ОАО МРСК, – не моргнув глазом и не вдаваясь в лишние подробности, проворковала ведущая, – в рамках реализации просветительской программы «Электричество опасно!» в учебных заведениях области пройдут уроки электробезопасности. Эта масштабная программа направлена на предотвращение электротравматизма среди детей. Энергетики ответили на многочисленные вопросы детей. Школам были вручены памятки-плакаты…
И так еще что-то около двух минут, не меняясь в лице и не сбавляя темпа. Баранов тихо аплодировал и продолжал смотреть.