☺☺☺
27. Темное дело
Баранов закрыл тетрадь и в ожидании уставился на собравшихся. В кабинете у продюсера за столом, кроме него, сидели Михаил Поречников, Женя Ксенофонтов и Людмила Кремер. Сама Маришка, как обычно, занимала свое рабочее место и, по обыкновению, похлебывала коньяк. Все были напряжены и даже немного подавлены. Очевидно, сказывалось присутствие человека, которого все довольно долго подозревали в чем-то ужасном. Каждый время от времени бросал на нее короткий испытующий взгляд, но Кремер сидела у края стола такая же, как и всегда, – холодная и неприступная, ничем не выдавая своих истинных эмоций. Михаил пришел к выводу, что никаких эмоций она не испытывает вообще. Ну разве что во время секса… Что, впрочем, тоже сомнительно.
– …Вот такая фигня, друзья мои, на этом записи заканчиваются, – заключил Баранов, постукивая пальцами по обложке сорокавосьмилистовой школьной тетради. Обложка была самая обычная, без картинок и портретов звезд, розовая в полосочку. – Эту тетрадку Ирина Королева пометила пятью вопросительными знаками, сделанными красными чернилами.
– Что это значит? – спросила Садовская.
– На мой скромный ментовский взгляд, это может значить только одно: Ирина колебалась, вставлять ли это в программу. Наверно, какие-то сомнения преследовали ее вплоть до… В общем, до ее смерти.
Маришка начала крутиться на своем стуле, что являлось признаком крайнего продюсерского напряжения.
– Странно, обычно вопросов у нее не возникало, она выбирала дела очень шустро – либо «да», либо «нет», третьего никогда не возникало. Чтобы она пометила дело вопросительными знаками, да еще и пятью…
– Я тебе больше скажу, – продолжил мент, – оно было отложено отдельно от всех остальных, допущенных к использованию в программе. Я думаю, еще деньдва – и Ирина пришла бы к тебе со своими сомнениями. Но не успела, бедолага…
Все немного помолчали, вспомнили, как ужасно умерла Ирина Королева. Молчание нарушила Садовская:
– Ближе к делу, други.
– Да. – Баранов открыл другую тетрадь, уже потолще, исписанную мелким почерком, всю в закладках и пометках. – В общем, дело скверное: девочка пропала после концерта в клубе в ночь с шестнадцатого на семнадцатое июля. Из клуба она успела отзвониться родителям, сказать, что в полном восторге, что все у нее хорошо и что ее проводят… Но до дома она так и не дошла. Я прекрасно помню это дело, хотя оно проходило и не по нашему району. У нас все его помнят. Дело пакостное, ребятки… – Баранов сделал паузу, вспомнив, что находится не в среде своих коллег по уголовному сыску и здесь профессиональный цинизм может вызвать отторжение. – Короче, все крепко зависло, но оснований считать, что девчонка жива, все равно уже не осталось.