– Почти. Синяк будет на жопе… и я уже не добрый.
– Так скоро?
Миша кивнул. На Баранова это не произвело особого впечатления. Вот уж с кем соревноваться по части цинизма будет совершенно бесполезно!
– Свои самобичевания, Миш, ты оставь для журналистов, а мне скажи по старой дружбе: мы спасем прекрасную принцессу или оставим ее гнить в каком-нибудь заброшенном подвале?
Михаил закрыл глаза, начал потирать веки.
– Я увидел какой-то берег… – произнес Михаил, потирая уставшие глаза, – воды много, противоположный берег очень далеко, но он виден… Он зеленый, там лес, но есть там кучка домиков, скорее всего садовых… Тебе это о чем-нибудь говорит?
– Что-то до боли знакомое, – кивнул Баранов. – Еще что-нибудь видишь?
– Шоссе у самого берега… Автобус с номером 60… Такой неповоротливый, грязный автобус…
– На садовых рейсах только такие и ездят.
– Вижу красный кирпичный домик… Колонку возле шоссе… Баба какая-то ведро тащит… – Миша напрягся. Он натолкнулся на самый важный элемент, который скорее всего укажет верный путь. Что-то это такое очень знакомое, что-то очень громкое… – Так… погоди секундочку.
– Да я-то погожу, – усмехнулся Баранов, – но, боюсь, Фиона наша не дождется…
Миша поднял руку, делая знак замолчать, несколько секунд постоял так, глубоко дыша. Баранов смотрел на него с едва заметной скептической улыбкой.
– Поезд, – наконец выдохнул Миша.
– Чего?
– Слышу поезд… Рядом железная дорога… Короче, ты понял? Озеро возле шоссе с рейсовым автобусом 60, колонка, домик из красного кирпича, железная дорога возле самого дома…
Баранов кивнул.
– Старик, тебе бы вместо джи-пи-эс работать…
– Перестань, я сделал все, что смог.
– Я понимаю. – Баранов обернулся к ментам, которые что-то выясняли с телевизионщиками и расставляли на дороге оранжевые конусы, освобождая одну полосу для проезда транспорта.
Маришка Садовская громко ругалась по телефону, успевая посылать куда-то далеко всех, кто лез к ней с расспросами, медики оказывали помощь пострадавшим. Людмила Кремер присела на траву возле насыпи, нюхала кусочек ваты и недобро посматривала в их сторону.
– Поезд какого цвета, не помнишь? – спросил Баранов.
– Помню.
– Ну?
– Красного…
Баранов широко улыбнулся:
– Вот с этого и надо было начинать, навигатор! Это ж скорый поезд на Москву.
– Ты знаешь, где это?
– А ты – нет?!
Михаил потер лоб. Действительно, как-то он упустил из виду, что сам может угадать это место.
– Черт…
– Именно! – Баранов открыл крышку сотового телефона, набрал номер. – Алло, братва! Дуйте в садовое товарищество «Любитель», осмотрите все дома и подвалы в квартале между железкой и бухтой водохранилища… Там еще шоссе и автобусная остановка. Понял? Возьмите медиков и валяйте. С вас коньяк!.. Ага, удачи, пацаны! – Он захлопнул крышку и посмотрел на Михаила: – Твое счастье, экстрасенс, что у меня тесть там домик построил. Я в этой бухте уже много лет купаюсь и загораю. Классное там место…
– А ты уверен, что я не ошибся?
Баранов хихикнул.
Михаил не ошибся. Катя была жива и вполне здорова, хотя и достаточно измотана. К удивлению врачей, проведших первый осмотр, не было на ней ни синяков, ни ссадин, ни следов от уколов и иных физических повреждений. Похоже, Иванов ее так и не тронул.
Позже, когда девушку напоили успокоительным, дали умыться, переодеться и посадили в комфортабельный автобус, с ней начали работать психологи. Катя довольно быстро пришла в себя и отвечала на вопросы спокойно и обстоятельно. Она подтвердила первые предположения врачей и оперативников: молодой человек в черной рубашке и черных брюках неоднократно спускался в подвал с вполне определенными намерениями, но дальше угроз и жалких попыток снять с нее джинсы и завалить на диванчик, стоявший в углу, дело не доходило. Очевидно, он сам боялся своих желаний – жаждал и страшился, как многие неуравновешенные и обладающие экстраординарными способностями личности. Пожалуй, Катя даже смогла бы оказать ему достойное физическое сопротивление, но колдун перед каждым «сеансом» что-то нашептывал ей, крутил перед лицом руками с длинными скрюченными пальцами, обкуривал вонючим дымом, и она быстро забывалась. Впрочем, Катя все видела и чувствовала, и она точно могла сказать, что несчастный парень с ней ничего ужасного не сотворил.
«Молодец, девчонка, – сказала потом женщина-психолог, что с ней работала. – Отличная устойчивая психика, хороший запас прочности. Она смогла бы выжить даже в более худших условиях, а тут, смотрите, почти пансионат – телевизор, туалет, умывальник, мягкая кровать, хорошая вентиляция. Только окон не хватает».