— Кто ты? — через некоторое время молчаливого изучения, наконец, он определился с вопросом. Я вздохнула. Правда ему не понравится.
— Оборотень.
На лице его, несмотря на то, что он видел уже меня во второй ипостаси, отразилась борьба неверия и здравого смысла.
— Этого не может быть.
Вместо ответа я выразительно изогнула бровь.
— И он тоже? — то ли поверил, то ли просто решил больше не спорить.
Боже, как странно говорить о таких вещах посреди белого дня, сидя на разобранной кровати, в обстановке домашней и до того реальной, что зубы сводит!
— Нет, — я покачала головой, а потом подумала, что терять мне уже нечего и предложила: — Если не собираетесь меня убивать прямо сейчас, то налейте хотя бы чаю с малиной.
Он секунду смотрел на меня, словно ожидая, что я попрошу к чаю еще и кусок сырого мяса, а затем вздохнул и отправился на кухню. Я прислушалась, убедилась, что все звуки предельно мирные и вышла следом, заметно прихрамывая — укус воспалился, ногу то и дело дергало, простреливая болью. Пропустила я все свои примочки и отвары…
— Тебе нужно к врачу, — сказал он, стоя ко мне спиной. В джинсах и серой футболке выглядел он ничуть не менее официально, чем в форме и напряженные плечи говорили, что участковый еще долго не почувствует себя рядом со мной в безопасности. Почему-то это задело меня, хотя я и понимала, что не должно бы. Какое мне, в конце концов, дело до него? Это я здесь пострадавшая, мне теперь остаток жизни гадать — а не расскажет ли он кому?! — Такие, как вы вообще, к врачам ходят?
— Мы спим, едим и болеем точно так же, как и все остальные, — огрызнулась я, пристраиваясь на стуле у батареи. Слегка знобило, и ее тепло оказалось просто живительным. Еще лучше я себя почувствовала, когда взяла в руки кружку с чаем.
— Только раз в месяц выворачиваетесь наизнанку, — ответил он, садясь напротив. Изучающий, внимательный взгляд прошелся от макушки до кончиков носков. Я клацнула зубами о край кружки — вздрогнули оба.
— Я выворачиваюсь, когда захочу, — просветила я его. — Вы вроде вчера убедились.
Он хотел было что-то сказать, но не решился и вместо этого полез в холодильник. На стол легли колбаса, хлеб и масло. От первой я брезгливо отказалась, а бутерброд с маслом сжевала в три секунды, продолжая наблюдать за мужчиной напротив. Он барабанил пальцами по столу и смотрел в запотевшее окно. На улице шел снег, надежно укрывая любые следы. В кухне, несмотря на обеденное время, царила пасмурная полутьма. У него был вид человека, который уговаривает себя примириться с реальностью.
— Поверить не могу, что это… существует, — наконец, признался Алексей Михайлович. Я бросила на него внимательный взгляд поверх дымящейся кружки с чаем.
— Много чего существует.
— Да, но это… — он покачал головой. — Он был обычным ребенком и вдруг…
— Вывернулся наизнанку? — припомнила я его фразу. Он заметно содрогнулся. — Как это было?
Участковый долго молчал — видимо, не мог подобрать слов. И я его понимала.
— Так, словно ему разом сломали все кости, — наконец выдохнул он. — Он вдруг скорчился, сжался, а потом…
— Закричал, — продолжила я, вспоминая этот крик. Мы, оборотни, привыкли к боли — она для нас родная. Но что будет с человеком, если он обращается впервые? И никого нет рядом, кто рассказал бы — что это такое…
— Ты тоже все время…? — он не закончил, но я поняла. И кивнула, добавив:
— Но я знаю что именно происходит. Я сама запускаю процесс, я готова к боли. И я — оборотень. Даже в человеческой ипостаси у меня немного другое строение костей. Более пригодное к… выворачиванию.
— Но ты сказала, что он не оборотень, — обернулся ко мне участковый. В глазах плескалась тревога. — Тогда что он такое?!
Я пожала плечами, повела носом:
— До сих пор я думала, что он человек. Он пах как человек, вел себя как человек…
— Это ты бросила камень? — перебил он. Тон уже изменился, снова стал официальным и жестким. Он снова почувствовал почву под ногами, перешел к допросу. — Хотела проверить?
— Я хотела подслушать, ничего больше, — покачала я головой, откидываясь на стуле. Пустая кружка оставалась у меня в руках, словно буфер между нами. — Камень бросил другой.
— Кто?
— Не знаю! — буркнула я. — Я хотела догнать его (или ее?), но тут этот мальчик закричал и я…
— Ты пыталась не подпустить его ко мне, — закончил за меня участковый. Я кивнула.
— Подумала, что на эту деревню хватит трупов.
— И что ты можешь о нем сказать? О мальчике.