Тон у нее был такой, что спорить не хотелось, поэтому я выложила все — касательно камня, ведьмы и даже о проклятии Гришки рассказала. Ника слушала, изредка кивая, между бровей залегла задумчивая морщинка. Хотя внешность ее вернулась к инфернально-кукольной, но уже никого не обманывала — темные, слишком серьезные для юной девушки глаза выдавали возраст так же хорошо, как кольца на деревьях. Я к этим переменам привыкла — на поддержание красивой оболочки уходит немало сил, в моменты, когда требуется чуть больше магии, вся шелуха слетает — но участковый явно находился в замешательстве, хоть пока и молчал. И то хорошо, не время для глупых вопросов.
— Нда, — когда я закончила, она задумчиво сковырнула застывший воск со столешницы, разминая его в руках. — Ну вы и заварили кашу…
— Если бы мы, — буркнула я, перебираясь в соседнее кресло. Солнце стояло в зените, бросая длинные тени ровно по центру комнаты, а это означало, что нам стоило поторопиться. — Такое ощущение, что меня зацепило краем водоворота и я болтаюсь где-то на самом верху. Ты скажешь мне, наконец, что узнала?
— Да почти ничего, — хмуро призналась сестрица. Я досадливо фыркнула и натолкнулась на ее раздраженный взгляд: — Похоже на вместилище какой-то сущности, возможно, той самой, что завладела двумя этими дураками, но сущности больше нет, заклинание тоже почти испарилось, так что сказать с уверенностью ничего не могу.
— Но откуда у деревенской ведьмы сосуды с тварями? — едва не взвыла я. Рычащие нотки в голосе заставили участкового неодобрительно на меня покоситься. — Три сосуда, если считать то, что жило в Гришке, откуда?!
— От верблюда, — выплюнула Ника, подрываясь с дивана и устремляясь прочь из комнаты. — Мне больше интересно, чем она за них заплатила? — раздался голос из кухни.
— Сидите тут, — предупредила я участкового, отправляясь за ней. — И чем же?
— Ну ты как маленькая, — когда я вошла, Ника как раз укладывала на кусок хлеба солидный круг колбасы и щедро смазывала его горчицей, вызывая во мне содрогание. — Душой, конечно. Боюсь только, за три сущности одной души будет маловато. И да, ты права — цели слишком мелкие, чтобы на них тратиться. Это все равно, что снег детской лопаткой убирать — усилия несоизмеримы.
— Тогда зачем? — риторически спросила я, опираясь на косяк. И неожиданно получила ответ:
— Не знаю, но выясню, — заглотив остатки бутерброда, Ника невозмутимо отряхнула руки от крошек и гаркнула: — Участковый! Собирайтесь!
— Теперь я вижу сестринское сходство, — недовольно раздалось из коридора.
Я в растерянности уставилась на нее:
— Ты что задумала? Ника?
— Хочу увидеть все своими глазами, — сестрица фыркнула, и, едва не вприпрыжку устремилась в свою комнату. Я тоскливо посмотрела на застывшего в проходе участкового.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— А я думаю наоборот, — весело ответили мне. В веселости была изрядная доля ехидства.
— По-твоему, мне мало одной ведьмы? — я не пошевелилась, даже когда сестра, на минуту заглянув в комнату к отцу, попрощалась и проскочила мимо, натягивая на ходу короткую норковую шубку. — Ника, я серьезно! Не желаю устраивать шабаш в деревне! Просто скажи… Скажи, что мне делать и как ее убрать и я…
— Я же говорю, — словно разговаривая с маленьким ребенком, повторила она. — Я не знаю! Мне нужно оглядеться, осмотреть труп…
— По-вашему, я туда экскурсии вожу? — теперь уже возмутился притихший было участковый. Я поняла, что все это время он активно впитывал поступающую от нас информацию, и невольно поежилась, вспоминая, что мы могли ляпнуть. — Это будет выглядеть как минимум странно! Вы не имеете никаких полномочий даже рядом с моргом стоять!
— Разберемся, — нежно подхватывая мужчину под руку, проворковала Ника самым ласковым тоном. — Пойдемте, участковый, машину прогреете…
Я хмуро смотрела им вслед. Мне следовало поговорить с отцом, как бы сестра за это время участковому голову окончательно не заморочила. Видела я уже результаты ее работы, будет ходить покорный, как теленок…
Но, когда я вышла из дома, плотно закрывая за собой дверь, Алексей Михайлович выглядел вроде бы нормально и держался от сестрицы подальше, ковыряясь в моторе. Очевидно, внезапные изменения ее внешности доверия в нем не вызывали. Ника выглядела не слишком довольно, нахохлившись на заднем сиденье. Когда я демонстративно уселась впереди, она хмыкнула:
— Да успокойся, разберемся мы с твоей ведьмой…
— Знаешь, — огрызнулась я, перекидывая ей захваченный из дома плед. Та благодарно набросила его поверх тонких джинсов. Короткая шубка не прикрывала даже коленей. — Твой нездоровый энтузиазм пугает меня даже больше, чем его полное отсутствие.