— По факту всё было несколько иначе, — продолжил рассказывать Искимертад, — хранитель действительно был, только девушка не была простой смертной — она была ведьмой да и, теряя бессмертие, он не стал человеком. Скорее, чем-то средним между демоном и ведьмаком.
— Что за дурная мечта? — презрительно фыркнула ведьма и Деамиурат ожидаемо вскинулся.
— Дурная? — переспросил он, сверля её взглядом. — А как назвать жизнь, в которой нет ни цели, ни смысла? Засыпать и просыпаться зная, что именно так ты проведёшь вечность! Смотреть на чужие семьи и понимать, что с тобой этого никогда не произойдёт!
— Я сейчас заплачу, — скривилась Абигалина Рамитриевна. — Из-за тебя, паскудника, преждевременно инициировалась моя девочка! Без подготовки! Без поддержки! С минимальными шансами на успех! А ты сидишь и рассказываешь мне какая у тебя несчастная жизнь?! — она разошлась не на шутку, приподнявшись и тыкая в хранителя пальцем с острым ногтем. — Благодари свои высшие сферы, что сейчас мы сидим именно здесь, иначе я нашла бы способ стереть твою физиономию из всех трёх миров!
— И заслужили бы мою благодарность! — вновь бесцветно отозвался Деамиурат, словно и не было секундной вспышки. — Малика была моим последним шансом! Единственная из ведьм, родившаяся десятого числа в десять часов десять минут! И я не имел права упустить такую возможность!
— Возможность?! — рявкнула ведьма, заставив мелко задрожать стекло в книжных шкафах. — Дай мне только выйти отсюда и я тебе шею сверну! Собственными руками и без всякой магии! Как ты вообще посмел приворожить мою Алечку?!
— Это не было приворотом, — отозвался хранитель. — Всего лишь строка из древнего фолианта и капля нашей магии, — лёгкость, с которой он это произнёс, не сулила ему ничего хорошего.
— Всего лишь?! — взревела ведьма.
— В любом случае уже невозможно ничего изменить, — хмыкнул Искимертад, понимая, что для него это было лучшее развитие событий. — Главное, что с Маликой сейчас всё хорошо.
— Хорошо?! — на прежней ноте продолжила она, переключив внимание на него. — Первая за триста лет самостоятельно инициированная тёмная ведьма это по-твоему хорошо?!
— Какая разница, кем именно стала Малика! — надо было бы изобразить досаду, но будущее оказалось настолько многообещающим, что Искимертаду не удалось сдержать хищной полуулыбки.
— Зря лыбишься, демонюка юродивая! — нависнув над ним, пригрозила Абигалина Рамитриевна. — Думаешь, раз этот, — она презрительно кивнула на хранителя, — ушёл с дороги, то моя девочка тебе достанется? Шиш! — она уснула скрученную дулю прямо ему под нос. — Я не могла защитить её в день двадцатилетия, но от тебя умру, но уберегу! — хрястнув кулаком по столу, ведьма высокомерно посмотрела на обоих, забрала с собой только начатую бутылку и удалилась, напоследок оглушительно хлопнув дверью.
— В чём-то я с ней согласен, — как бы между прочим заметил хранитель, вдруг стряхнув с себя оцепенение. — Малика тебе не достанется!
— Молчал бы уж, жертва пророчества! — презрительно хмыкнув, Искимертад достал ещё одну бутылку, копию предыдущей. — Не тебе об этом судить!
— Я заслужил то, что на меня обрушилось, — не стал отпираться Деамиурат, — вот только меня она не боялась — обнимала, целовала и не стремилась сбежать!
— Заткнись! — Искимертад стряхнул с рукава осколки, мгновение назад бывшие бокалом. — Иначе тебя не спасёт даже то, что ты — мой гость!
— Собственно, а почему ты не сказал ей сразу? — с неожиданным интересом спросил хранитель. — Я был уверен, что ты откроешь ей глаза ещё тогда, в ресторане, но шли дни, месяцы, а ничего не менялось — верховный демон, прославившийся своей вспыльчивостью, терпел и ждал. Возникает закономерный вопрос: чего?
Искимертад проигнорировал весь монолог Деамиурата, совершенно не волнуясь об удовлетворении его любопытства, вспоминая, чего ему стоила каждая её встреча с другим. За последний год его стали опасаться даже те, кто имел право называться его приятелем, насколько подобное вообще возможно в их кругах. Ночь за ночью, не в силах уснуть, он выслеживал в пустыне голлхроя*, скрывался в Диком лесу от эндрюсарха**, раз за разом сражался в Яме, категорически запретив себе подниматься в Средний мир до восхода солнца.
— Неужели ты рассчитывал, что она сама меня бросит? — продолжал допытываться Деамиурат, не представляя насколько близок к грани, из-за которой обычно не возвращаются. — Хотел явиться этаким рыцарем на белом коне?