Его судорожный вдох совпал с моментом, когда мои ладони соскользнули с его тела, и я обессиленно сползла на пол. Мне повезло — Димкины опасения ими и остались — магии во мне оказалась не капля, а целый стакан.
— Малика? — резко сев в постели, хрипло позвал Ким, а меня накрыла запоздавшая истерика прямо перед стоящими навытяжку бесами. Я спрятала лицо в дрожащих ладонях и пыталась справиться с истеричными всхлипами, вперемешку со смехом сквозь слёзы. Почему я вообще всё ещё в сознании?! — Малика! — словно и не было сегодня Ямы и двух убийств. Ким мгновенно оказался передо мной, силой отвёл мои руки от лица и, впервые увидев испуганного демона, я зашлась новым приступом всхлипывающего смеха.
— Придурок! — простонала сквозь истерику, даже не пытаясь подняться. — Кретин!
— Девочка моя, — одной рукой зарывшись в мои волосы, другой поддерживая за талию, он нашёл самый действенный способ успокоить — коснулся моих губ жадным поцелуем.
Перетягивая на себя дрожь и слёзы, возвращая мне часть моей же собственной силы, давая ощутить, что он рядом. Живой. Горячий. Мой.
Какой-то дурак сказал, что после совместно пережитой опасности людей тянет размножаться, только вот людьми не были ни он, ни я.
Какое счастье, что он жив! Что сжимает в объятиях. Также, как и я, боится отпустить. Вдруг исчезнет. Уйдёт за грань. Туда, откуда я не смогу его вернуть!
И я отвечаю. Ещё ближе. Ещё яростнее.
Только бы чувствовать под ладонями раскалённую гладкую кожу.
Прижиматься к напряжённой груди и животу.
Ловить в его зрачках отражение своего взгляда.
— Только моя, — шептал Ким, покрывая поцелуями моё лицо, шею и плечи.
Подхватив, он усадил меня на кровать, нависая надо мной неотвратимой неизбежностью. Всё ещё слишком кровавой неизбежностью.
И я вздрогнула. Поддавшись безумию, забыла о страшных ранах, всё ещё оставляющих кровавые следы на моей рубашке.
— Нет, — я приложила ладонь к его губам. Ошибка за ошибкой, но я должна закончить, — рано.
— Рано для чего, ведьмочка? — черты его лица стали резче, глаза полыхали алым, кожа потемнела, а из-под верхней губы отчётливо проступили клыки.
— Что с тобой? — кожа горела, в крови разочарованным рёвом утихала стихия и стоило бы, но я не смогла удержаться. Провела по его верхней губе, задевая действительно клыки — ровные, белые и ничуть не похожие на вампирьи. И острые! Я слизнула выступившую на пальце каплю крови.
— Сущность, — хрипло пояснил он. Тяжёлый, ощутимый физически взгляд приковал меня к кровати. Магия? Вряд ли. — Опасность, грань, — отдельные, рубленные слова. Невидимое прикосновение к шее, его ладони всё ещё опираются о кровать по обе стороны от меня, и я выгибаюсь, — легче восстанавливаться, — его рваный выдох приводит меня в чувство.
Потерпеть. Просто потерпеть, сцепив зубы. Я не для того рисковала даром, чтобы неосторожным сексом вернуть его обратно за грань.
— Ты в крови и ранах! — я впервые видела Кима таким. Яростным, жёстким, несгибаемым. Но все ещё подчиняющимся лишь мне.
Под его немигающим взглядом я поднялась и усадила не сопротивляющегося демона на своё место.
Собраться. Глубокий вдох — медленный выдох. Движения, отточенные до автоматизма, и я смешиваю порошки в большом серебряном тазу.
Не смотреть. Не думать. Не чувствовать.
Он — демон, теперь — сильнейший из всех. С трудом удержавшийся от ухода во мрак и теперь его яростная, истинная сущность рвала все оковы. Те, что были возведены разумом и реалиями. Те, что рассыпались прахом после насильственного совмещения сил.
И всё же моё спокойствие дало трещину в тот момент, когда в моей руке оказалась губка, а в голове возникла картина будущего лечения.
Первое касание, кровь бежит по его телу, стекает на покрывало и я прикусываю губу. До боли, только чтобы прийти в себя. Каким бы сильным не был Ким, без моей помощи он потратит на исцеление лишние силы, разбрасываться которыми было не время и не место.
— Ведьмочка! — вибрирующий голос и моя рука дрогнула.
— Помолчи! Просто помолчи, Ким! — минута, и я снова держу себя в руках.
Плевать на съедающий внутренности огонь. На горящую, до зуда, кожу.
Десять минут и на нём больше нет грязи и крови. Вот только от этого не легче. Возвращаюсь к тазу и растираю бадьян, добавляя его в заранее заготовленную смесь для мази, которую бабушка весь год заставляла меня носить с собой. Чем меньше магии используется до нанесения лекарственных мазей, тем больше их эффективность, и именно поэтому сейчас я горю в своём собственном Аду.