«Беспредел. И с какого перепугу ты стала синей?»
«Хочу, мр».
«Ясно».
Я зашла в свою небольшую комнату. Здесь стояла широкая кровать, на стене висел телевизор, на столе — ноутбук, у стены шкаф. Все было выдержано в бордовых тонах.
«Теперь ты не гармонируешь с моей комнатой».
«Пф».
Я закрыла дверь. Мы перешли на устную речь.
— Нет, ну ты прикинь, да?! — воскликнула я, с размаху бухаясь на кровать.
— Чего, мряу, мне пр-рикинуть?
— Мы будем жить в городе! Я буду общаться с людьми!
— Ну и что? Ты же, мр-р, была уже в гор-роде?
Да, в городе я была дважды. Один раз — легально — с семьей. Второй раз одна. После второго раза, когда наутро я нетрезвая приплелась домой, я обнаружила у себя татуировку — красное сердце на левой щеке, а также которые волосы. В ту вылазку со мной были Ириса, тогда еще желтая, и мы обе ничего не помнили о событиях той ночи.
— Но, насколько я поняла, мы переедем в другой город, а не в этот, где я тогда до утра зажигала…
— Молчать! — вдруг перебила меня Ириса, предупреждающе вскинув лапу, округлив глаза и, кажется, даже затаив дыхание.
Ого. Такое с моей кошкой было до этого только два раза. Первый раз, когда мы не могли пройти компьютерную бродилку, Ириса повела себя так же, а потом как на духу выдала прохождение. Второй раз у кошки был был насморк. Она тогда застыла в этой же позе, а потом оглушительно чихнула.
— Ручку, быстро! — скомандовала Ириса.
К чему бы это? Я перебросила ей ручку со стола.
Непостижимым образом взяв ее лапой, кошка начала метаться над моим красным одеялом, черкая его. Это что, кошачье сумасшествие? Очень странно. Я на всякий случай отошла подальше от кровати.
Наконец, исчеркав мне все одеяло, Ириса отбросила ручку и обессилено упала на него.
— И что это было?
— Посмотри…
Я бросила взгляд на плоды этого вандализма.
— О, это же лицо! — всплеснула я руками. — Ты заделалась художником?
— Иди нафиг. Эта р-рожа мелькала в тот вечер-р в гор-роде.
— Память возвращается? — я скептически покосилась на синюю кошку. Интересно, это отстирается?
— Понятия не имею, дитя мое нер-разумное, — Ириса, как ни в чем не бывало, начала вылизывать правую заднюю лапу.
Я пожала плечами, и в этот момент в комнату ворвались мои братья — Саня и Макс. Макс был старше нас на три года и был нашим двоюродным братом.
— Привет, Валгалла! — накинулся на меня Макс, подхватив мое бренное тело на руки.
— Меня зовут Валерия, а не Валгалла, и поставь меня на землю!
— Не занудствуй, любовь моя.
— Я не занудствую. У меня есть всего одно скромное желание: поставь меня на землю! Я боюсь высоты!
— Не ври, прелесть, — покачал головой Макс и все-так вернул меня на пол.
— Лера, ты извращенка, — вдруг заявил Саня.
— Я?! Да я самое благочестивое создание в этой комнате! — возмутилась я.
Все, даже Ириса, недоверчиво посмотрели на меня.
— Ну ладно, — не стала спорить я с очевидными вещами, то есть с братьями. — Что такого извращенного сделала я на этот раз?
Саня указал на кошку.
— Ух ты! — «восхитилась» я. — Это же кошка! Конечно, если человек держит кошку, то это самое большое извращение в мире!
— Балда, — поставил диагноз мой близнец. — Во-первых, ты не человек, а ведьма!
— О-о-о! Это круто, — согласилась я.
— Ладно, проехали. Второй неоспоримый факт твоей изврещенности — это цвет кошки! Зачем ты выкрасила ее в этот жуткий цвет?!
Синий — нелюбимый цвет Сани.
— Я ее не красила, — возразила я. — Она сама.
— Ну да, конечно! — скептически протянул Саня.
О том, что Ириса разумна, знала только я.
— А это что? — притворно схватился за сердце Макс. — Мое любимое одеяло испорчено до неузнаваемости! Это что, портрет твоего парня?
— Нет у меня никакого парня, — раздраженно отмахнулась я. — И что это за посягательства на мое одеяло?
— Ну, всегда мечтал сделать что-нибудь нехорошее на этом одеяле!.. — многозначительно заявил он. По хмыканью Сани я поняла, чем хотел заняться на моем одеяле Макс.
— И с кем же ты хотел здесь это сделать? — удивилась я.
— Может, я хотел тут отработать свои навыки кувырканий и прыжков… Но мне нравится ход твоих мыслей! — Макс хитро покосился на меня одним глазом. Нет, он не был одноглазым, просто второй сине-зеленый глаз скрывался за кривой лохматой челкой всех цветов радуги.
— Кувыркания и прыжки тоже звучат неоднозначно, знаешь ли, — вскинула я брови.
— Ух ты, Лера, кокетничаешь с братом? — начал издеваться надо мной Саня.