Орочонка сама все поняла. Увидев собранные сани с набитыми под завязку мешками, она сменилась с лица.
– Все-таки поедешь?
Глаза её горели. Иван попытался успокоить девушку.
– Таюна, я же ненадолго. Сдам пушнину, дочку увижу и назад.
Но та вывернулась из его объятий и зло сказала:
– Лучше не езди! Если не хочешь зла своим близким!
Иван не понял, как его поездка может принести вред его семье, и попытался перевести все в шутку.
– Таюночка, поехали со мной. Будет у меня, как у турецкого султана, две жены.
От этого орочонка разозлилась еще больше. Лицо её пылало, она даже топнула маленькой ножкой.
– Я тебя предупредила! Запомни – ты мой! И никто тебя у меня не заберет!
Вдруг она успокоилась и, как ни в чем не бывало, шагнула к столу.
– Ну, ты, что – угощать сегодня будешь?
Радостный, что все разрешилось так быстро, Иван засуетился у стола.
Ночью, среди любовных игр, Таюна еще несколько раз повторяла то, что теперь он принадлежит ей и надо забывать остальных. Иван, смеясь, соглашался:
– Да я и так только твой! Жену я не люблю, и никогда не любил. Да и всем остальным бабам тоже далеко до тебя!
Довольная эвенка прижималась к нему и начинала, играя, покусывать его то здесь, то там. Проснулся он, как всегда, один. Ехать страшно не хотелось. Представив, что этой ночью он не увидит и не почувствует знакомое тело, он даже застонал. Это что – я втрескался? Он давно считал, что любовь это что-то киношное, чему нет места в настоящей жизни. Не испытав настоящего чувства раньше, он не мог сравнивать. Болезненная страсть к лесной девушке может была любовью, а может нет. Но жить без неё он не хотел. Что мне там десять дней делать? – думал он, пробираясь на снегоходе через сугробы. – Побуду дней пять, дочку увижу, и назад. При воспоминании о дочке, губы расплывались в улыбке. Он представлял, как она с визгом кинется ему на шею и начнет кричать:
– Папка, папка приехал!
Он уже давно отложил ей в подарок самого красивого соболя. Потом поведет по магазинам, пусть выбирает, что захочет – денег нынче у отца не меряно.
Когда он выехал из тайги и впереди засветились огни поселка, словно морок спал с его глаз. Черт, что это было со мной, там в лесу? Откуда взялась эта Таюна? Ему стало страшно – что-то невозможное происходит с ним. Не может быть такой чертовщины на самом деле. Надо скорей домой, там посидеть и все обдумать.
Он подъехал к знакомым воротам. Пес за забором залился лаем, но вдруг замолк и начал радостно повизгивать. Учуял хозяина, обрадовался Смирнов. Он вошел в калитку, потрепал вилявшего хвостом цербера и начал открывать ворота. Что-то не то. Обычно, жена в это время уже выскакивала и сама открывала ворота. Она прекрасно знала, когда он обычно приезжает и в эти вечера уже дежурила у окна.
Он загнал снегоход с прицепленными нартами, закрыл ворота и направился в избу. Нехорошее предчувствие сжимало сердце. Никто не встретил его и у порога. Хотя свет горел везде, никто на вышел ему навстречу. Не разуваясь, он прошел через кухню и зал, заглянул в спальню.
Жена не спала. При виде Ивана она попыталась встать, но только застонала и тихо опустилась обратно на кровать. Худое, изможденное лицо осветилось радостью.
– Наконец ты приехал. Думала, не доживем, не увидим уже…
Не слушая её, он хриплым от страха голосом спросил:
– Анечка где? С ней что?
Жена приподняла одеяло. Рядом с ней спала дочка. Смирнов почувствовал, что глаза начало резать. Плачу, что ли? Девочка исхудала. На бледном лице горел болезненный румянец. Дыхание было прерывистым. Вдруг она закашлялась и проснулась.
– Мама…– плача потянулась она к матери.
– Доченька, – прижала та её голову к себе. – Посмотри, папа приехал.
Девочка повернула голову к отцу. На миг в её глазах вспыхнула радость. Но кашель опять начал трясти худенькое тельце и она в изнеможении упала.
Все это время Смирнов стоял, не в силах что-нибудь предпринять. Наконец, он бросился к кровати.
– Доча, доченька! Что с тобой?
Девочка обняла отца слабенькими руками и беззвучно заплакала.
– Что с ней?! – повернул он искаженное злостью лицо к жене. – Ты куда глядела? Врачи где?
Та, сама измотанная болезнью, заплакала от несправедливых слов.
– Не знаю…врач только уехал…ничего не могут определить. Анализы в город отправили. Кучу лекарств выписали, ничего не помогает…
– Давно началось?
– С неделю…ничего мы не ели, не простывали…не знаю, что и думать, как проклял кто…