Этот вход я бы сама не обнаружила — он хорошо была замаскирован самой природой, что, разумеется, пошло пещере на пользу. Магистр в красках рассказал об актах вандализма, которым она подвергалась. Широкий, но низкий портал входа расширялся в огромный зал — благодаря наличию слабого естественного освещения и относительно ровной поверхности пола, осматривать его было достаточно удобно. Однако во время спуска из короткой привходовой галереи в первый зал я чуть не свалилась в глубокий провал, ведущий в нижний "этаж" пещеры, и только благодаря Высокому не свернула себе шею. Справа тянулась стена, покрытая изысканной вязью кальцитовых драпировок и декорированная миниатюрными "балконами" с восседающими на них каменными фигурками химер, а в левой части просторного подземелья возвышался массивный колонновидный натёк — сталагнат и, чуть далее, чрезвычайно эффектный сталагмит — высокий, стройный и элегантный, он стоял на своеобразном постаменте, как и подобает изваянию. В дальнем углу зала, поднявшись по скользким уступам окаменевшего каскада, я обнаружила типичную пещерную ванночку, заполненную водой, которая попала сюда, просочившись по карстовым порам, из известняков. Чувствовалась явная таинственная власть этого странного места
над человеческим сознанием. Все-таки предки знали, в каких местах строить капища.
Изучив все на верхнем этаже, я вопросительно уставилась на Магистра. Конечно, здесь все очень красиво, но не для этого же он меня сюда привез. Мы вернулись к сталагнату. Здесь начинался приземистый лаз, уводящий в тёмные глубины. Он не был особо комфортабельным, но сложным и, тем более, опасным, я бы его тоже не назвала, спустилась вслед за магистром довольно ловко. Он принял меня в нежные объятия, задержав в руках на секунду дольше, чем это действительно было необходимо. Дно нижнего зала было загромождено камнями и обломками кальцитовых натёков. В этом подземном покое царил абсолютный мрак, из которого луч фонарика первым делом выхватил скульптурную группу из трёх причудливых сталагмитов, немедленно приковывающих к себе внимание. В их неровных, бугристых очертаниях чудилось какое-то мгновенно замершее движение, их каменные желваки наполняла непостижимая сила, они казались живыми существами из иного измерения, нетерпеливо и деятельно ждущими в этом тихом убежище своего часа. Призрачные личины то и дело проступали и вновь растворялись в горной породе. Магистр назвал их стражами древнего храма.
— Посредине нижнего зала прежде возвышался массивный сталагмит с вершиной, похожей на голову непричёсанного бородатого мужчины. На сталагмит был насажен череп горного козла, обращённый к выходу. Череп покрывали известняковые натёки. Перед ним стояли как стражи ещё три сталагмита. Видишь, сталагмиты уцелели, а центральный, с черепом, был уничтожен вандалами. Ну, это по официальной версии. А на самом деле представители одной из монотеистических религий заслали сюда своих казачков, чтобы все тут уничтожить.
— Христиане? — ахнула я.
Магистр не ответил, продолжив:
— По моим сведениям, казачки здесь так и остались. Просто выбраться не смогли, хотя вроде бы все просто. Стражи их не выпустили. А христиане решили связать имевшее здесь место поклонение черепу козла с одним из главных сатанинских идолов — Бафометом, но, как обычно, не угадали. Впрочем, их задачей было уничтожение любых языческих символов и святилищ. У крымских ариев — тавров и тавроскифов — существовала сложная и оригинальная система знаний, предполагающая не столько слепое поклонение сверхъестественным силам, сколько их понимание и активное взаимодействие с ними. Как ты знаешь, капища строили на местах выхода источников силы. Центрального сталагмита нет, но ты встань на это место, ты почувствуешь, как в тебя вливается сила. Простой человек ее тоже почувствует, но вряд ли она пойдет ему на пользу. Ну а ты — магичка, тем более, сегодня особенный день.