И она так умеет?
Похоже, что ее огонь обжигал.
Ветки загорелись, и Ведьма одернула руки, встряхивая их и ругаясь шепотом. Она села, привалившись к стволу дерева так, будто простое заклинание (или что это было?) лишило ее всех сил.
Одиночка давно поняла, что готовить еду своим огнем не вариант, она ее только сжигает.
Кроличье мясо было очень сухим и совсем безвкусным. Ведьма ела без особого энтузиазма, так, будто была не голодна, хотя в прошлый раз мясо они ели только два дня назад, довольствуясь ягодами, корешками и травами. Ведьма в них хорошо разбиралась, так что никто даже не отравилась.
- Мы сжигали своих умерших, - сказала Ведьма, бросив кроличьи кости в костер, и уставилась на огонь. - По ночам. Мы никогда не относились к смерти, как к чему-то страшному. Мы видели ее как неизбежный этап цикла. Умереть, чтобы вернуться, - так это было. Мы праздновали смерть точно так же, как праздновали рождение. Но теперь... - она закрыла глаза, будто пытаясь справиться с болью, - смерть - это тварь, что сожрала всех, кого я знала.
- Почему ты боишься меня? Я твоя подруга, - процитировала Одиночка что-то из текстов, когда она читала, когда еще носила плащ с глазом без зрачка. Просто вспомнилось. - Я всего лишь показываю странницам дорогу за поворот, чтобы привести их к свободе.
Ведьма взглянула на нее очень странно, будто смутно узнала эти строки, но скоро она опять уставилась в огонь, и он отражался в ее глазах.
*
От былой Инквизиции, конечно, мало что осталось. До нее они добрались, когда Одиночка уже потеряла счет ночам.
Одиночка с сомнением оглядела маленький форт с выцветшими от времени стягами. Люди, сновавшие по его стенам, были похожи на кучку разбойников, никак не на рыцарей в белом из книг.
- Почему нам не обойти по лесу? - спросила Одиночка. - Сделаем крюк, но зато не будем с ними сталкиваться.
Она обернулась на Ведьму. Та выглядела очень напряженной и немного бледной.
Одиночка понимала, что скорее всего Ведьме страшно хотелось отомстить за своих сестер, ненавидимых непонятно за что. Но что они могут сделать вдвоем против маленького отряда? Неясно даже, сколько людей укрывается в глубинах форта. Чистые не трогают Стаю, но страшно представить, что эти ненормальные могут сделать здесь, когда до территорий Стаи далеко, а им в руки может попасться самая настоящая ведьма.
- Стена идет от берега до берега, - сказала Ведьма сипло.
Она смотрела на потрепанные изорванные знамена, свисавшие со стен, и хмурилась, сильно сжав губы, так, что они побелели. Со знамен смотрел огромный глаз без зрачка. Ткань выцвела и обтрепалась, больше не внушая трепета перед могуществом. Да и могущества уже не было.
Кучка разбойниц.
Двадцать лет назад Одиночка носила плащ с этим глазом без зрачка.
Как же она ненавидела его теперь.
Ей вспомнилась собственная боль, страх и ярость - сначала такая беспомощная. А потом Одиночка поняла, что может обратить ее в силу. Может выжечь, оставив лишь кости. Это она и сделала, нисколько не сомневаясь.
Она лишилась всех, кроме себя, и за себя и сразилась.
Кажется, в общей ненависти они с Ведьмой нашли друг друга.
Только, казалось, Ведьма из этой ненависти силы не черпала.
- Откуда ты знаешь? - переспросила Одиночка.
- Лес нашептал.
- Я была здесь, - сказала Одиночка. - Там, - она кивнула на восток, - стена полуразрушена, ее можно перелезть. Проблем с этим не будет, но...
Она резко смолкла и посмотрела в сторону форта.
- Что такое? - переспросила Ведьма почти шепотом.
- Мне показалось...
Кусты рядом зашевелились.
Подходить к форту так близко было плохим решением.
- Дракон задери, - шикнула Одиночка, отступая назад. Они повыскакивали со всех сторон, из кустов, точно разбойницы. Когда-то воры поджидали обозы на дорогах, когда обозы еще ходили, когда городов было больше. Одиночка это время не застала. Ведьма - наверное.