- Ты, говорят, та самая, что хотела дойти до Башни? - спросила Искра. Одиночка кивнула.
- Я не нашла к ней путь, - призналась она. - Слышала, что, дескать, на востоке, да только... а, черти что, не понять.
- Говорят, только ведьмы знали, как добраться до Башни, - сказала Искра. - Был у них секрет, который они никогда никому не раскрывали даже под пытками.
- Что ж такого в этой Башне, - пробормотала Одиночка задумчиво. Для нее Башня была лишь еще одним древним строением, артефактом прошлого, стоящим так далеко, что, может, там и осталось что-то ценное, что можно было бы стащить, а потом очень дорого продать. Ведьминское наследие очень высоко ценилось у торговок.
Искра пожала плечами.
- Оттуда ведь взорвалось.
- Так это было-то почти полтора века тому назад. Тут не вспомнишь, что двадцать лет назад творилось, - Одиночка хмыкнула, - что уж о сотне говорить.
Искра хмыкнула и почти беззубо улыбнулась.
Одиночка окинула взглядом палаточный городок, щуря глаза. Да уж, Волчица и ее люди явно без дела не сидели. Когда Одиночку привели сюда двадцать лет назад, городок был гораздо меньше, палатки выглядели так себе. А сейчас здесь и кузницей обзавелись, и трактир перестроили, женщин тут сильно прибавилось.
Одиночке рассказывали, Стаю собрала вокруг себя мать Волчицы. Ее когда-то прозвали Всадницей. Первая в мире, оседлавшая дракона! Одиночка бы никогда в жизни не поверила, если бы ей не показали самое настоящее драконово седло, которое, сразу было видно, сильно отличалось от лошадиного. Сама Волчица, насколько Одиночка знала, стала одной из немногих родившихся за пределами городских стен. Ей посчастливилось не просто родиться без всяких уродств и болезней, не просто выжить, но и вырасти в сильную и волевую женщину, способную вести за собой.
Мать бы ей гордилась.
Кто был отцом Волчицы, Одиночка не знала. Но этот мужчина наверняка должен был обладать какими-то неординарными данными, раз мало того, что привлек к себе измененную, так эта измененная еще и легла с ним в постель.
За пределами городских стен почти не рождаются дети. Во-первых, не всякой измененной посчастливится встретить здесь мужчину: по какой-то причине аура в основном их не изменяет, а убивает. Во-вторых, какая измененная в здравом уме согласится на беременность в таких условиях, особенно учитывая то, что девять месяцев вполне вероятно окажутся впустую: дети рождаются либо мертвыми, либо с уродствами, либо слишком слабыми, чтобы прожить хотя бы неделю. Из тех единиц, что рождаются в ауре, еще меньшее количество доживает до зрелости.
Волчице, вот, повезло.
Может, кто-то и считал, что это сомнительный дар свыше. Одиночка же, ровно как и сама Волчица, считала, что все это страшная упертость и грамотные действия родительницы.
- Ладно, Искра, пойду я, - сказала Одиночка, встала и опустила шляпу себе на голову. - Долгих лет.
Искра прищурила мутные, наверняка очень плохо видевшие глаза.
- Долгих. Не умри.
Одиночка кивнула ей, не пряча улыбку, и пошла своей дорогой.
Она ушла недалеко от палаточного городка. Проигнорировав дороги и тропы, Одиночка пошла прямо по лесу со странно извивающимися стволами деревьев, и она не ожидала встретить здесь кого-либо. Но очень скоро она вышла к угасающему костру и застыла. Кто-то был здесь совсем недавно, наверняка другая измененная (чистые никогда не подходили так близко к Стае), но...
- Чего застыла?
Голос, тихий, шелестящий, раздался со спины, и Одиночка выхватила Огнедышащую - название пафосное, конечно, но представляло оружие простую зачарованную трубу, нужную ей для концентрации энергии. Она развернулась и размахнулась, едва не ударив стоящую позади женщину. Та даже не шелохнулась. Смотрела своими бесцветными стеклянными глазами. Открытое белое лицо представляло зрелище малоприятное. Застывшее во времени, в юности, оно выглядело, тем не менее, страшно. Это была мертвая юность, такая бывает у только-только начавших жить и поцеловавшихся со смертью в двадцать лет. Под кожей были сплошные кости, она плотно обтягивала череп. Женщина перед Одиночкой была старше ее в два или два с половиной раза, если не еще больше. Лицо оставалось молодым, но далеко не красивым. Залатанная на много раз кожа, огромное количество швов, бледность, растекшиеся бесцветные радужки глаз. Редкие волосы были стянуты в тугой хвост, выглядели так, будто не знали воды уже несколько лет.