Одним из поздних вечеров её беспокойной жизни, Розалия пробралась на территорию поместья Шелби. Удобной формы нынче беглым разведчицам больше не выдавали, поэтому Картер поблагодарила мысленно суфражисток за новую моду на брючные костюмы из эластичной ткани. Поверх брюк женщина закрепила портупею с зачехлённым и заточенным до состояния мужской бритвы армейским ножом, а так же два пистолета с собственноручно сконструированными глушителями в кобуре по бокам. Она бесшумно передвигалась по территории и уже в саду решила поискать дверь, которая привела бы в дом к его хозяину без постороннего шума и внимания. Однако вынуждена была остановиться, когда увидела какое-то движение в паре десятков метров за кустами роз и немедленно затаилась между спасительно густорастущими фруктовыми деревьями. Из особняка Шелби вышел вполне себе целый, невредимый и неплохо себя чувствующий Алфи, расслабленно покуривающий трубку. Роза хотела выйти к нему, броситься в объятия и рассказать о том, что произошло в Маргейте, но остановилась, когда у него появилась компания. Молодая симпатичная блондинка в ярко-красном платье держала бокал с вином и порхала возле него, как бабочка, радостно улыбаясь. Кажется, дамочка была пьяна, потому что вела себя весьма развязно и шаги её уверенностью не отличались. Она подползла к нему под руку и уставилась в небо, где еврей показывал ей на звёзды и что-то оживлённо рассказывал. Роза изрядно начала нервничать, а в ушах стало слышно шум от резкого скачка артериального давления. Её бросило в жар и стало дурно от их физической близости и того, как это выглядело.
— …поэтому я думаю, что космос имеет разум, и он является тем, что мы называем Богом. Он контролирует привычный для человека порядок вещей, — говорил Соломонс словами Розалии с её рассказа на празднике встречи зимы в ноябре прошлого года.
— Такой сильный и такой умный. Мистер Соломонс, я восхищаюсь Вашей образованностью!
Девчонка подвинулась к мужчине ближе, повисла у него на шее, будто пальто на вешалке и без каки-либо преград поцеловала в губы. Что было поразительно (или не так уж) в сложившейся ситуации, он не сопротивлялся, а наоборот, только притянул барышню к себе. Подул ветер, высокий карточный домик души Розы подхватило вихрем, и карты посыпались на землю. Её трясло от злобы, а ладонь сама легла на ствол пистолета. Скверные мысли и эмоции заиграли в одном ритме, женщина немедленно достала оружие, и затвор клацнул с характерным звуком. Целилась Картер в Алфи, но рука её дрожала так, что попала бы она в него только чудом. Сержант тихо всхлипнула, когда слёзы потекли и замылили глаза. Эмоциональный фон оградил её от внешнего мира, запирая в своей тёмной камере с маленьким окошком, сквозь которое едва пробивался луч света. Позади прозвучал чужой голос. К ней подкрались сзади, и Роза даже не заметила этого.
— Медленно опусти оружие на землю и повернись, — Томас Шелби удерживал её на мушке своего револьвера, так как своевременно заметил постороннего из окна своего кабинета, благодаря своей паранойи. — Кем бы ты ни была, какие бы счёты у тебя ни были с моими гостями, давай без крови у меня дома.
Голосовые связки, казалось, замёрзли и попали в оковы, как реки в зиму 1917 года. Картер не могла оторвать взгляда от воркующих голубков, отмечая про себя, что Соломонс не выглядит принуждённым этой девушкой к проявлениям чувств, которые они сами когда-то испытывали друг к другу. Или не испытывали? Было ли что-то? Или он изначально знал о хранилище и только обрабатывал её, чтобы однажды увеличить свои богатства. Альфред громко засмеялся, а Роза захотела закричать, но голосок её прорезался лишь немного.
— Я не могу, мистер Шелби, — прошептала Роза, выдавливая из себя слова сквозь застрявший ком в горле. — Меня предали. За предательство нужно заплатить.
Мужчина медленно подошёл с левой стороны и так же медленно потянулся за оружием, не замечая сопротивления со стороны Розы. Он аккуратно забрал пистолет и рука Картер резко опустилась. Он либо спас её от ошибки, либо это и была ошибка.
— Я присылал цветы на Вашу могилу, мисс Флэтчер, — мужчина удивлённо осмотрел знакомое лицо, а затем коснулся плеча женщины, чтобы убедиться, что она настоящая. — Но Вы не опиумный бред.
— Выживать — это то, что я умею, Томас. Мы бы пообщались на эту тему, и я уверена, что это было бы конструктивно, но если Вы не собираетесь отчитать меня за проникновение на Вашу территорию, мне нужно уходить. А если собираетесь, то уходить нужно быстрее, чем Вы начнёте.
— Алфи знает? — У Шелби стала складываться картинка близкая к действительности, поэтому он начал задавать подходящие вопросы.
— Всегда знал.
— Я подозреваю, что всё довольно сложно между вами. Вам стоит знать, что Всё, что Вы там видели нужно для дела. Не делайте поспешных выводов.
— Это не имеет значения, — Роза достала из обоймы пистолета патрон и отложила его отдельно в карман, чтобы впоследствии нацарапать имя.
— Я уверен, что имеет для Вас, мисс Флэтчер.
— Картер. Мисс Картер. Но это тоже больше не имеет никакого значения, — произнесла женщина одновременно с другим своим «я» в своей же голове, затем сдержанно и неуместно улыбнулась, учтиво склонив голову. — Всего доброго, мистер Шелби. Очень надеюсь, что нам не придётся больше встречаться, и Вы всё же решите, что это был опиумный бред. Для всех так будет лучше.
Комментарий к 11.
Я знаю, знаю. В следующей главе все объяснения.
========== 12. ==========
Часы на карманной цепочке размеренно тикали и раздражали Алфи тем, что скоротечность времени была единственной стабильной единицей в его жизни. Но и это тоже было против него. Мужчина бросил на пол обрамлённый золотом хронометр и яростно стал бить по нему каблуком своей налакированной туфли. От дорогих часов остались только обломки, да шестерни, а раненная на фронте нога отозвалась уже забытым болевым синдромом.
— Я так понимаю, это значит «нет», — Шелби сидел на диване в своём кабинете и наблюдал перед собой разъярённого медведя, хромающего к его столу.
За стенами просторной комнаты громко играла музыка, и бурно веселились гости Томаса, происходящие из самых разных социальных классов и сфер деятельности. Под большим количеством алкоголя и снежка они все в итоге вели себя как свиньи, и аристократа невозможно было отличить от простого цыгана. Алфи без ненужных ему разрешений уселся за рабочим столом хозяина дома, достал себе листок с ручкой и стал что-то писать.
— Это та самая дочь комиссара, мистер Соломонс. У неё нет мозгов, зато есть интерес к тебе и желание насолить своему папочке, — Том был вполне доходчивым и выражался более чем ясно без озвучивания конкретных желаемых действий. — Это такая удачная комбинация, прекрати себя вести как баран. И что ты там вообще делаешь?
— Пишу письмо своему голосу разума, поэтому заткнись нахуй, — еврей уже было начал обращение к Розе, а затем яростно скомкал лист, бросил в урну и достал чистый. — Я похож на шлюху, Том? Похож?! Это ты своим хуем беспринципно проталкиваешь себе пути, вот сам и пихай его куда попало. А я в петлю лучше залезу, чем на эту шмару. Ты видел? Вся рожа в кокаине, она его жрёт что ли?
— Было бы всё так просто, я бы справился и сам. Но она наслушалась в городе баек и приехала сюда, потому что услышала, что ты тоже приглашён.
Отложив ручку и оставив лист на столе нетронутым, Соломонс угостился сигаретой из запасов Шелби и помотал головой, упрямо отрицая своё участие в плане. За время от начала войны с законом до того самого мгновения цыгане и евреи оформили для полиции каждого итальянского бандита в Лондоне, чем постепенно прекратили существование их следующего по курсу Дарби Сабини клана, расширили влияние Алфи в столице и выкупили семью Томаса у нового комиссара. Сделано было много, крови пролито ещё больше, потери не забывались. Но и этого оказалось мало для возвращения в привычный круг, ведь инспекторы прижимали букмекеров Шелби и Соломонса, как продажных девок в грязных сортирах. Винокурня терпела невиданные до этого нелёгкого времени убытки, а о рэкете вовсе речь не велась. Но в этой куче беспросветного дерьма внезапно появился проблеск. Из Нью-Йорка в Лондон прибыла юная, единственная и воистину неуправляемая дочь комиссара. Поговаривали, что подмять под свой зад всю Англию ему не составляло труда, а совладать с собственным отпрыском — не удавалось. Девчонку звали Вирджинией, она была мила на вид, скудна умом, неправильно амбициозна и отвратительна характером. Единственная сфера интересов дамочки ограничивалась дорогими развлечениями, пьяными вечеринками, грязным сексом и наркотиками. И лови её по всей Англии заботливому любящему папаше с её-то тягой к приключениям. Чёткий предприимчивый прицел Шелби заприметил её в одном из пабов Лондона, где она без умолку трепалась о прелестях родственных связей в верхушках закона и вседозволенности благодаря оной. Также барышня обмолвилась о своих фантазиях вступить в ряды банды и вытрепать своему тирану-отцу все нервы за то, что пытается посадить её под домашний арест. Девушку накормили легендами о бесчинствах одного еврейского криминального авторитета, по которому сохли местные барышни и мечтали окольцевать. Она глотала эти истории, как биологический материал своих многочисленных любовников и глаза Вирджинии загорелись азартом. А дальше в голове Томми сложился нехитрый арифметический пример с выгодным для них с Алфи исходом. Оставалось только договориться с другой стороной, выбрать прочные нити для плетения интриг и ещё крепче, чтобы из комиссара сделать послушную марионетку. Нити были подобраны. У Шелби имелись сведения по поводу незаконного владения большим участком земли в Шеффилде достопочтенным вершителем закона. А на этой земле происходили удивительные вещи. Производство самых различных контрабандных товаров для поставки в Америку. Это была сладкая конфета, которая сама падала в руки Шелби. Оставалось только поймать. Как только девчонка достанет для них бумаги на владения землёй, бизнес снова расцветёт. Для такого поста подобная деятельность означала долгое заключение или смерть, как повезёт. Папину дочурку нужно было правильно мотивировать к неправильным поступкам.