И словно со звоном бьется стекло. То жуткое чувство невозможности происходящего, непоправимости, неотвратимости — вдруг разом рассыпается. И камень падет с плеч.
Все…
— Мне… мне было плохо там… без тебя, — с трудом говорю я, голос не слушает и слезы душат. Больше я уже ничего говорить не могу. Всхлипываю отчаянно.
Я вижу его глаза, вижу, как он смотрит на меня, и ничего больше не нужно, никаких слов.
Он быстро, порывисто подходит. Почти бегом. Обнимает меня. Прижимает к себе.
И я рыдаю. Громко, взахлеб.
Никогда в жизни еще не плакала так. Словно все, что накопилось за последние месяцы разом вырвалось наружу. Весь ужас, все напряжение, ожидание, и облегчение наконец. Все хорошо. Теперь все будет хорошо.
— Все хорошо, — шепчет мне Ивар, — ну, что ты… Идем, — потом, той женщине, что смотрит на нас. — Ты извини нас, если что… Мы сейчас уйдем.
— Удачи вам, — слышу я. Искренне. Она за нас рада.
И Ивар бережно ведет меня к выходу.
А за порогом у меня подгибаются ноги. Мы садимся на ступеньку, долго сидим. Обнявшись, держась друг за друга. Кажется, стоит отпустить лишь на мгновение, и все исчезнет. Словно это сон или волшебство.
Ивар улыбается. Он так смотрит на меня. Разглядывает меня. Так, словно видит в первый раз. Словно во мне есть что-то удивительное.
— Ты стала такая красивая, — говорит он. — И волосы…
Он осторожно, несмело касается пальцами.
Я киваю.
Да, я знаю о чем он. Волосы снова потемнели, седые исчезли совсем. Я помню, мне говорили, что чем сильнее воля к жизни, тем быстрее все восстанавливается. А у меня этой воли сейчас хоть отбавляй. У меня была цель. Все это время я жила лишь с одной мыслью — вернуться. Мне было ради чего жить и идти вперед.
И сейчас…
— Я так скучала, — говорю я. — Так хотела вернуться, но не могла. Как тут вернешься… Тут такое…
Не знаю, что сказать. Все, что хотела — куда-то исчезло.
Солнце встает, я чувствую свет и тепло, подставляю лицо солнцу. Так хорошо.
— Анечка…
Ивар обнимает меня.
Город постепенно оживал, все возвращалось в привычное русло.
Ивар вернулся в городскую стражу.
Лорд Сиан звал его в личную гвардию, но Ивар оказался, остался рядом со мной.
Денег и славы? Разве не этого он хотел? Просил у морского дракона? Наверно, в гвардии лорда было бы куда проще все это получить, но он предпочел остаться рядом со мной. Возвращаться домой со службы, а не посвящаться этой службе всю свою жизнь… хотя, как знать… Без дела он все равно сидеть не будет.
«Глупая, — улыбался Ивар, — я совсем не этого просил. Я хотел, чтобы ты была со мной счастлива. Только дракон, тут, конечно, не причем. Придется стараться самому».
Ивар улыбался, глядя на меня. Каждое утро, просыпаясь рядом с ним, я видела его счастливую улыбку, чувствовала его объятья, его любовь. Что еще нужно для счастья?
Он говорил, все это время, всю долгую зиму, осаду, он чувствовал, что я словно где-то рядом. Мое присутствие. Так же, как и я его. Маленький светлячок. И этот светлячок давал силу и веру. Надежду, что я вернусь, и все будет хорошо…
Обязательно будет.
Теперь у нас есть даже свой дом. Да, много домов остались пустыми, много — полуразрушенными, но нужно было восстанавливать и жить дальше, и нам от города выделили крошечный домик, хозяева которого умерли. Точнее Ивару, за службу. Домик был совсем узенький, зажатый между других таких же. Зато двухэтажный. На улицу внизу выходила дверь и тонкое окно, а на втором этаже окно чуть побольше. Думаю, по жилой площади он был едва ли не меньше, чем моя однокомнатная квартира в Питере. Прихожая, в которой едва развернуться, и сразу лестница наверх. Под лестницей — кухня. На втором этаже спальня. Крыша протекала, часть ступенек на лестнице прогнила, и мне было страшно по ней подниматься. Мебели не было, часть пола разобрана на доски, видимо, зимой надо было топить печку, а дров не было. Страшная грязь кругом и крысы.
Но мне все равно было радостно.
Я впервые чувствовала, что это мой дом. По-настоящему мой.
Я взялась наводить порядок с таким энтузиазмом, какого никогда за собой не замечала. Мыла, чистила целыми днями. Это оказалось так интересно.
У Ивара не так много свободного времени, но он сразу, как только смог, починил крышу. Потом лестницу. Потом они с парнями привезли досок, сделали пол, и еще собрали небольшой стол на кухню. Две перевернутые бочки служили нам табуретками. Спали пока на полу, на старом соломенном тюфяке, но кровать у нас стояла следующей в очереди.