— Думаю, ведьма, мы найдем с тобой общий язык.
Ему нравится.
— Меня зовут Анна, — сказала я. — Но ты можешь говорить: леди Эйн.
На Ивара я старалась не смотреть. Главное, чтобы он не полез защищать меня снова. Я справлюсь сама. Не силой. Силой с дорном не справится.
Выбраться самой и придумать что-то…
Мы с Иваром сбежим. Ему тоже здесь не место.
Дорн улыбается.
— Я постараюсь запомнить, ведьма.
Потом целует меня в губы. Быстро, едва дотронувшись, но стоит огромных усилий не дернуться, не оттолкнуть его.
Нужно взять себя в руки и понять, как быть дальше.
Я справлюсь.
Глава 14
«Голову выше, спину прямей, и улыбайся!» — напомнила я себе и толкнула дверь.
— Добрый вечер! — сказала громко.
— О, ведьма! — лорд кивнул мне из-за стола. — Ты решила выйти к ужину?
У него на коленях сидела все та же белокурая кошечка, удивленно глядя на меня, задумчиво накручивая на пальчик тонкую прядь.
— Да, — сказала я. — Надоело сидеть одной.
— Хорошо, я рад!
Он велел принести мне тарелку, поставить еще один стул.
Я странно себя чувствовала. Словно в аквариуме за стеклом, словно я диковинная рыбка… они смотрели на меня. Они все. Не понимали, что мне здесь надо.
Лорда полагалось бояться.
Честно говоря, кусок в горло не лез, но я старалась. Отломила крылышко перепелки, взяла пирожок.
— Я хочу знать, для чего я тебе, — сказала я. — Хочу знать, что ты собираешься со мной делать.
Кошечка хихикнула, шепнула что-то лорду на ушко. И я даже представляю что. Лорд отмахнулся.
— Мне нужна твоя сила, ведьма, — сказал лорд.
— В чем эта сила? Я уже давно тут, но до сих пор ничего не понимаю.
Лорд устало сморщился.
— Ведьма, давай поговорим об этом после. Хочешь, я налью тебе вина?
Он поставил свою кошечку на пол, хлопнул ее по попе, потом встал, сам наполнил мой кубок. Вино было легким и чуть терпким, я отпила пару глотков.
— Ты не боишься меня, ведьма?
Он стоял, глядел на меня с высоты своего роста. Неправдоподобно огромный, так, что захватывает дух.
— Боюсь, — честно сказала я. — Но хочу понять, кто ты такой. В нашем мире нет дорнов.
— Знаешь сколько мне лет? — спросил лорд Олттар.
Я покачала головой. Откуда?
Мы сидели у камина в большом зале. Уже стемнело, только огонь выхватывал из тьмы небольшой круг, плясали алые блики.
Он не заставлял меня приходить, я так решила сама. Хотела понять. Изо всех сил старалась держаться и сохранять спокойствие. В конце концов это действительно интересно, если, конечно, не принимать близко к сердцу.
— Я тоже родился в другом мире, — сказал лорд. — Больше трехсот лет назад. И могу прожить еще столько же, или дольше. Дорны вообще живут долго. Но приходя сюда — мы можем брать больше, чем нам отпущено, можем брать чужую жизнь и чужую силу. Забирать себе. Может быть, даже жить вечно. Здесь все на это способны, но не все умеют… не все умеют пользоваться. Я слышал, ты вылечила ловчего, когда он был при смерти. Значит, силы в тебе достаточно.
— Ты убьешь меня?
Он искоса глянул на меня, ухмыльнулся, показывая звериные зубы.
— Зачем? Пока ты жива, пока в тебе есть воля к жизни, твоя сила восстанавливается. Тебя можно использовать снова и снова. Да, скорее всего, ты рано состаришься. Но все равно проживешь еще долго. Не вижу разницы. Человеческая жизнь и так слишком коротка, люди рождаются и умирают у меня на глазах, одни чуть раньше, другие чуть позже.
Ему плевать на человеческую жизнь. Но мне показалось важным другое.
— Воля к жизни?
— Да, — сказал он. — Многие недооценивают этого, ломают разом хороший источник, хотя пить из него многие годы. Большинство местных сложно использовать. Их сила слишком глубоко уходит корнями в землю, это же их земля… невозможно взять немного, можно лишь вырвать разом. С тобой проще, у тебя нет корней. Твоя сила только внутри в тебя, и она восстанавливается. Но если волю сломать, то ничего не будет. Вспышка. П-пух! — он изобразил взрыв руками. — И все. Я не столь расточителен. Я подожду, пока ты восстановишься полностью. Хочу получить больше.
Меня передернуло.
— Цинично, — сказала я. Словно ждать, когда созреют помидоры на грядке.
— Да, — сказал он. — Предпочитаю говорить прямо. Это лучше фальшивых уверений в любви.
— И никакой жалости? Никаких сожалений?
Глупый вопрос, конечно.
— Сожалений? — удивился он. — Много ты сожалеешь, когда сворачиваешь голову курице, прежде чем ощипать и сварить ее?