Это все из-за меня. Если бы я послушалась его сразу…
Но ведь если бы он хотел избавиться от меня, ему было бы просто плевать. Он бы сдал меня лорду. Он бы не стал меня защищать. Он…
Я выиграла у лорда, вот только радости мне это не принесло. Так странно.
Я свободна, но не могу вернуться сейчас.
Если вернусь, у меня не будет шансов прийти снова. Зарево над холмами — они все сразу увидят и пошлют ловчих. Тех, которые без колебания сделают свое дело.
Я не могу представить, что все закончилось. Моя жизнь слишком сильно изменилась после нашей встречи. Все изменилось.
И если никогда не увижу…
Домой. Мой отпуск давно закончился, я так и не вернулась. Сколько времени прошло? Меня, наверно, уволят с работы… Даже думать об этом не хотелось. Все равно. И все же, даже если уволят — найду другую. В крайнем случае, вообще уеду домой, к маме. Так будет проще забыть.
Невозможно забыть.
Мое сердце здесь навсегда.
Даже если надежды почти нет, я все равно не смогу…
Есть хотелось, и пить — просто ужасно. Я долго не могла решиться, потом, все же, попила воды из реки. Другой ведь нет. Ничего, осталась жива, и даже никаким огнем меня не обожгло. Река — это граница, но вода — просто вода.
Нашла заросли малины — уже совсем спелой, обобрала почти всю, перемазалась соком.
А потом пришел вечер, и снова утро.
Я боялась спать. Мне казалось, одно неловкое движение, и я… Мне даже снилось, что я дома, в своей кровати. А, может быть, не просто снилось. Я вскакивала в холодном поту.
На завтрак малина и еще зеленый терновник… на третий день меня тошнило от всего этого и кружилась голова.
Как долго я протяну здесь?
На что я надеюсь? Чего еще жду?
Не знаю. Мне казалось, надо продержаться еще немного. Обязательно.
— Что ты здесь делаешь?
Он пришел.
На третью ночь. Я сидела у реки, слышала шорох и даже не пыталась спрятаться. Просто сидела и ждала. Кто бы там ни был — у меня больше не было сил.
Он увидел меня еще с той стороны, замер на минуту, напряженно вглядываясь. Потом подошел. Я видела целые стаи крошечных огоньков, взвившихся над его головой, лишь только он ступил в воду.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
— А ты?
У него такое осунувшееся лицо, совсем белое при лунном свете. Запавшие глаза. Ссадина на скуле и разбита губа. К поясу пристегнут меч.
— Я знал, что ты здесь. Чувствовал. Тебе нельзя оставаться…
Хриплый, глухой голос.
И хочется плакать. Словно все закончилось именно сейчас. Все хорошо.
— Я знала, что ты придешь.
— Меня будут искать. Если уже не ищут.
— Ты хотел уйти на север. В Кьеринг?
Вдох-выдох. Конечно, он уже все решил. Нужно лишь сказать вслух.
Он и без всяких слов видит, что я согласна. Что пойду с ним.
— Идем, — Ивар протянул мне руку.
Мы шли вверх по реке всю ночь. На юг. Прямо по воде, по краю, взявшись за руки. Хотелось бежать, но на это не было сил. Сначала каждый шаг давался с трудом, из глаз лились слезы, ноги горели. Потом, постепенно, все прошло. Я даже толком не заметила как это вышло, слишком устала.
Если идти по воде, то нас не так просто выследить с собаками. Если идти в другую сторону — они могут догадаться не сразу, у нас будет время. Чуть больше времени. А потом мы повернем.
Если я буду держаться за Ивара, то не провалюсь домой. Он мой якорь. Я изо всех сил стискивала за его руку, боясь выпустить. Все казалось — стоит отвлечься, и он исчезнет.
Я не могу его потерять.
Я так надеялась, что все получится, что мы их перехитрим…
Но еще толком не рассвело, как я услышала стук копыт.
— Бежим! — Ивар рванул меня прочь от реки.
Мы побежали. И откуда только взялись силы? Может быть, еще можно успеть. Дорны за реку не пройдут, но зато пройдут люди. Сколько их?
Я уже почти слышала голоса.
— Ложись.
Мы упали за пригорком в высокую траву, так от реки нас не видно. Может быть, они пройдут мимо.
Ивар тяжело и хрипло дышал, пробежка далась ему еще тяжелее, чем мне. Мне все казалось, он ранен, только не говорит… Я могла бы попытаться ему помочь, но он не дается. Говорит, что не время и все хорошо.
Куда уж лучше.
Заржали лошади. Плеск воды. Они переходят?
Лай собак.
Ивар медленно вытащил из ножен меч.
— Не вставай, не двигайся, — шепнул он. — Мы слишком близко, могут достать арбалетчики.
Сердце бешено колотилось. Мне казалось, так громко, что они должны услышать его стук.