Даже не о себе, я понимала, Ивар думает в первую очередь о моей безопасности. В этом нет ни капли рисовки или желания произвести впечатление. Все именно так, как он говорит. Для него — все именно так.
— Что будет с тобой? — тихо спросил Ивар.
— Со мной? Я как-нибудь сама разберусь, — буркнула я.
Ивар зажмурился. Мне кажется, он мысленно ругал меня, проклинал, наверно, обзывал дурой. Но молчал.
Я понимала, что он прав, что риск слишком велик. Что рисковать жизнью ради совершенно неизвестного человека — глупо. Я ничего об этой ведьме не знаю. Может быть, она заслужила такую судьбу.
Но как остаться стоять в стороне?
— Нет, — сказал Ивар. — Ты можешь думать обо мне все, что угодно. Но я в это не полезу.
Он повернулся ко мне спиной. Пошел прочь, в сторону казармы.
Я глубоко вдохнула. Выдохнула. И снова.
Он прав.
Это чужой жестокий мир, а я пытаюсь тут… Не по правилам.
Вдруг испугалась, что Ивар уйдет совсем.
Всхлипнула, догнала. Обхватила сзади его руками, со всей силы, словно боясь не удержать. Прижалась щекой к его шее.
Он замер.
— Ивар, — шепнула я. — Я люблю тебя.
Он осторожно высвободился, повернулся ко мне, обнял.
— Аня… — что-то неуловимо изменилось в его голосе. — Ты действительно этого хочешь?
Вот тут меня проняло. Вдруг стало страшно. Наверно, впервые, только сейчас, я осознала, что все взаправду, и что я могу Ивара потерять, если буду настаивать на своем. Что я дура. Это может стоить ему жизни!
Кто мне дороже, в конце концов?!
— Нет, — я отчаянно замотала головой. — Нет, нет, нет! Ивар, прости меня! Я просто… я не знаю… Нет, я не хочу!
И все же, я решила, что должна увидеть своими глазами.
Ивар даже не спорил, хоть ему это и не нравилось.
Снова почти бессонная ночь. Сначала ждала Ивара почти до утра, потом приходила в себя. А теперь вот на площадь… Лишь только встало солнце.
Я хотела увидеть ведьму.
Когда мы подошли — народ уже собрался, ведьму привели, судья и магистрат уже сидели на своих местах за высоким столом. Кипы бумаг лежали перед ними. Обвинений было предостаточно.
Ведьма стояла перед ними, к нам спиной. Я видела ее длинные рыжие волосы, падающие волнами на спину. Порванное платье она придерживала рукой. Босые ноги, покраснели от холода.
— Хочешь подойти ближе? — спросил Ивар.
Мне показалось, или какая-то издевка в его голосе? Нас пропускали. Точнее пропускали Ивара в форме городской стражи, не очень охотно, но все же, нам удалось подойти почти к помосту, на одном конце которого стоял столб с кандалами, на другом — плаха.
Долговязый старик в синем камзоле на меху поставленным голосом зачитывал обвинения. Ведьма околдовывала, одурманивала и обманом вытягивала силу из честных людей. Дьявольское отродье, пришедшее с Пустошей, из небытия, она не заслуживает жизни. Она заодно с врагами, с дорнами. Все видели ее колдовство. Свидетелями выходили в основном женщины. Одна долго голосила, заламывая руки перед судьей, призывая на ведьму все проклятия и кары небесные. Ее пострадавший от ведьмы муж, живой и здоровый на вид, скромно топтался рядом, глядя в пол.
Ведьма стояла молча и неподвижно, безучастно, и лишь мелкая дрожь сотрясала ее тело.
Смерть.
Ивар смотрел в сторону. Не куда-то определенно, а просто в пустоту, стиснув зубы. Что бы тут не говорили — это спектакль, и все уже решено.
Зачем я здесь?
Когда обвинения закончились, магистрат коротко кивнул.
— Виновна, — устало заключил судья.
Двое стражников подошли, рывком сдернули с ведьмы платье, взяли ее за локти. Потом, обнаженной, подвели к столбу, заковали в кандалы, вздернули вверх руки. Толпа возбужденно завыла — сейчас начнется самое главное.
Ведьма была совсем худая, бледная. И только теперь я впервые увидела ее лицо — красивое и совсем молодое, но страшно осунувшееся, с запавшими глазами. На животе, возле пупка, татуировка — маленькая бабочка.
Сейчас…
Я сжалась, даже зажмурилась.
— Пойдем? — тихо сказал Ивар.
Я кивнула.
Только это было еще не все.
Мы уже собрались было уходить, когда на помост вывели мужчину. Лицо разбито в кровь, все опухло, да и я не смотрела толком, поэтому узнала не сразу. А потом…