Не дожидаясь ответа, я прервала связь, кивнув доктору, не слышавшему разговора, выбежала из кабинета. Теперь я точно оставалась сама по себе. Единственный результат похода — моя успокоившаяся совесть, которая уже начинала неприятно грызть. Роза будет пристроена, так что я свою вину загладила. Возможно ее жизнь сложится даже лучше, чем могла бы в Тонолии.
Я мирно побрела по оживленной улице, никуда не спеша. Со стороны проулка возле небольшого рынка на меня выскочил худощавый мальчишка с большой холщовой сумкой через плечо и размахивая перед лицом чем-то так быстро, что я не успевала разглядеть, предложил купить.
— Что ж ты творишь, негодник! — прошипела я, выхватывая из его рук мятую газету.
К счастью для него, на контроль я никогда не жаловалась и смогла вовремя остановить уже готовое для запуска оглушение. Хотя возможно пару часов в отключке и головная боль на десерт чему-то да научили горе работничка.
Бросив ему монетку, на ходу развернула газету, проигнорировав первую полосу. Там всегда размещали отвлекавшую народ ерунду. Ни один из разделов не о чем интересном для меня не сообщил, но закончив с серьезной частью, я долистала до страниц о культуре и недоверчиво фыркнула.
— Ну не дурак ли? — отвесила я комплимент его королевскому величеству, оценив решение о покупке поддельной картины.
Как оказалось, торги прошли вяло, потому что некий анонимный покупатель изначально завысил ценовую планку, которую никто просто не рискнул переступать, тем более ради сомнительной чести приобрести подделку. А уж в том, что все ценители подобной красоты не пренебрегли предварительной проверкой, я не сомневалась. И если уж мне, далекой от искусства, удалось что-то да выяснить, то они и подавно ни на грош не поверили в ее подлинность. Даже подставные покупатели, раздувавшие интерес, не помогли.
Зато теперь король являлся обладателем неприлично дорогой и абсолютно бесполезной вещицы. Хотя может быть он и прав. Имея под рукой столько золота можно и перестраховаться. А после всяко стоимость взлетит, ведь любой экспонат обрастая историями лишь дорожает, а у этого полотна такая определенно появилась.
Глава 20
Одна из неприметных улиц столицы уныло приветствовала меня своими серыми домами. Я никогда не любила это место одинаковых людских обиталищ. В такие моменты во мне просыпалась любовь к самовыражению. Но в некоторых вопросах нет ничего лучше безликости.
Совершенно не ориентируясь на местности, я отсчитала восемь домов от начала улицы и поднялась на порог. Тёмная массивная дверь выглядела угрюмо. Желая поскорее проскочить в помещение, я несколько раз стукнула специальным молоточком, прикреплённым сбоку стены, и стала ожидать ответа. Когда, спустя пару минут, так никто и не появился, повторила действие, хотя уже понимала, что никого нет. Я попыталась упереться плечом в двери, но они неожиданно распахнулись. Балансируя на одной ноге, перешагнула высокий порог, найдя за ним опору, и замерла.
По пустому длинному коридору, уводящему вглубь неосвещённого здания, гулял мерзкий сквозняк. Только вот странная ледяная дрожь, словно прострелившая моё тело и так же мгновенно исчезнувшая, не имела с ним ничего общего. Зябко поёжившись, обхватила плечи руками и стала продвигаться внутрь. Оставаться у входа всё равно было бессмысленно, а просто уйти не позволило беспокойство. Неспешно пробираясь вдоль стен, я едва не споткнулась о валявшийся на полу веник. Удивлённо пощупав предмет носком обуви, пожала плечами, не желая рассуждать, зачем он тут.
Позади раздался грохот, отчего я нервно подскочила на месте и замерла обернувшись.
— Становлюсь параноиком, — печально констатировала, взирая на захлопнувшуюся входную дверь. — И что я здесь забыла?
Выдохнув, я завернула в комнату, считавшуюся здесь приёмной. Она казалась такой же необитаемой, как и остальные в этом доме. Были здесь и мебель, и украшения, но вот всякие мелочи, наполняющие помещение атмосферой и живой энергией, отсутствовали. Я знала, что, если выдвинуть один из ящиков бюро, выкрашенного в цвет вишёневого дерева, такой же, как и всей остальной мебели, он окажется пустым. Что-то подсказывало мне, что даже если обмакнуть перо в позолоченную чернильницу, достанешь до такого же позолоченного дна, не испачканного чернилами. Прекрасный предмет декора, но никак ни письменная принадлежность. В этом доме велись разговоры и заключались сделки, которым не стоит оставаться на бумаге.
Из озорства я пощипала кончиками пальцев перо, и отодвинула от края, чтобы ненароком не задеть. Чуть дальше прямо между высокими деревянными панно с выжженными на них раливийскими узорами в виде сложных завитушек, закрученных в повторявшиеся силуэты птиц, был вход в ещё одну комнату. Она оказалась меньше и значительно темнее. Поначалу свет я зажигать не стала, но, когда споткнулась о какой-то крупный оббитый тканью предмет мебели, едва не растянувшись на полу, подумала, что лучше всё-таки видеть обстановку. Быстро охарактеризовав подставившее меня препятствие как упавший пуфик, я щёлкнула пальцами, от которых оторвалась и взлетела к потолку искра и наклонилась поднять его.