Он шёл медленно, впитывая запахи города: дорожной пыли, бензина, дешёвых духов. Всё это скользило мимо, не цепляя его. Зато он чувствовал другое — то, что скрыто под кожей обыденности. Злость. Зависть. Боль. Он слышал это, как постоянный гул.
Проходя мимо, он будто бы случайно задел плечом мужчину в дешёвом костюме. Тот обернулся, открыл рот, но тут же закрыл. Глаза его дрогнули. И в этот момент Борис шепнул — не голосом, но внутренним током, который прошёл по воздуху:
«Ты для него — никто. Ударь первым».
Мужчина вздрогнул, будто от холода. А потом — резко повернулся и толкнул подростка, стоявшего рядом. Подросток выругался. Завязалась потасовка.
Никто не заметил, как из тени, словно дым, извились чёрные щупальца. Они скользнули к мужчине и вцепились в него. Чёрные жилы вошли под кожу, едва заметно. Он задохнулся, осекся — и что-то в его взгляде стало иным. Мрачным. Пустым.
Борис шёл дальше, будто ничего не произошло. Но с каждым шагом — шептал.
«Она не уважает тебя».
«Он смотрит на тебя свысока».
«Они смеются. Они против тебя».
«Ударь первым» .
Он не говорил вслух. Эти фразы будто сами рождались в головах прохожих. Его магия была грязной, примитивной, но сильной. Она будила то, что люди старались не замечать в себе. Зависть… Тщеславие… Высокомерие…
У перекрёстка Борис замедлил шаг. Пожилая женщина и водитель спорили у открытого багажника. Борис сделал шаг в сторону — и сжал кулак. Вокруг будто сгустился воздух. Женщина вдруг сорвалась:
— Да пошёл ты со своим мусором, ты и есть мусорник вонючий!
Мужчина схватил что-то из багажника и замахнулся.
Чавк.
Щупальца вползли в него почти с нежностью. Он застыл, моргнул — и внутри него стало пусто. Бесцветно. Он стал носителем.
Борис выпрямился. Его глаза остались безжизненными. Но где-то в глубине — вспыхнул огонёк удовлетворения. Он чувствовал, как Тень растёт. Её части разошлись по улицам, по венам города.
Он не нуждался в похвале. Он просто шёл дальше.
* * *
Марина шла медленно, как будто воздух сам расступался перед ней. На ней было простое, но элегантное платье, тёмный плащ, волосы, собранные небрежным узлом. Она будто не принадлежала этому миру — и в то же время приковывала к себе взгляды так, словно была его сердцем. И теперь каждый прохожий видел в ней то, что хотел видеть – нечто очень соблазнительное.
Уличные фонари только начинали разгораться, и их тусклый свет придавал её коже призрачное сияние. Она шла вдоль улицы, скользя взглядом по лицам прохожих — равнодушно, словно рассматривала статуи в музее. До тех пор, пока не заметила его.
Молодой человек, чуть за двадцать, шёл быстрым шагом, не глядя по сторонам. Рядом плелась девушка — усталая, с мешками под глазами, но старающаяся быть рядом. Она что-то говорила, цепляясь за его рукав, но тот не отвечал.
Марина на мгновение остановилась у витрины, как будто поправить волосы. И в тот же момент — их взгляды встретились.
Парень не сразу понял, что остановился. Марина смотрела на него чуть искоса, и на губах её блуждала лёгкая, почти насмешливая улыбка. Она медленно, очень медленно подмигнула. И тогда в его голове зашептало:
«Зачем она тебе?
Она тянет вниз. Жалуется. Обуза.
Ты же достоин большего…
Оставь её»…
Он резко обернулся к своей спутнице — и на лице уже была маска раздражения.
— Слушай, хватит! Ты мне надоела! Я не обязан всё это терпеть! Найду и получше…
Девушка замерла, прикусив губу. Парень отвернулся и пошёл прочь.
И когда он проходил мимо Марины, по асфальту поползли полупрозрачные, едва видимые щупальца — тонкие ленты тьмы. Они вцепились в его тень, обвились вокруг щиколоток, будто пробуя его вкус. А затем — медленно, как дым, начали вползать в тело. Но он этого не почувствовал…
Марина снова пошла вперед по улице. Не оглядываясь. За следующей жертвой…
Торговый центр был полон запахов: попкорна, духов, усталости и суеты. Марина медленно шла мимо витрин, скользя пальцами по перилам, словно чувствовала их пульс. Здесь было проще — люди расслаблены, отвлечены, уязвимы. И все чего-то хотят.