— Думаете, сможете удержать меня своими нитками? — голос его был низкий, хриплый, почти звериный.
Он резко вскинул руки и схватил сеть, словно она была вполне материальной. Сила внутри него вспыхнула, и на мгновение его силуэт будто увеличился, стал массивнее.
Он потянул сеть на себя. Тьма взвыла — Раиса дёрнулась, её пальцы затряслись, она не ожидала сопротивления. Ещё мгновение — и Ярослав с силой рванул.
Сеть лопнула.
Тёмные нити, словно разорванные жилы, распались в воздухе и осыпались вокруг них мрачным пеплом, шипя, как угли, угасающие в воде.
Зардана ахнула — не от страха, а от силы, что исходила от него. Светка же выдохнула с облегчением, подняв глаза к ночному небу, где искры её заклинания уже находили отклик сестёр.
Раиса пошатнулась, её лицо на миг стало искажённым, почти треснуло от ярости. Но она быстро собралась, вскинув подбородок.
— Это невозможно… — прошипела она.
А Ярослав, сжав кулаки, шагнул вперёд и бросил в ответ:
— Вы забыли, что Страж на посту!
Толпа вокруг качнулась, и вдруг над площадью прошёл едва слышный шорох — будто листья тронулись под ветром, которого не было.
Из темноты, из узких переулков одна за другой начали выходить женщины. Одни — сгорбленные, с седыми волосами, их шаги были медленными, но глаза сияли решимостью. Другие — совсем юные, кто-то в лёгкой куртке, кто-то в пижаме, как будто сорвались из постели прямо в ночь.
И каждая несла с собой нечто невидимое — Силу, что откликнулась на зов Светки.
Они встали по кругу, на расстоянии, словно очерчивая границы площади. Их голоса зазвучали почти одновременно: кто-то шёпотом, кто-то громко, кто-то нараспев. Слова — разные, но из одного корня, древнего, который связывал их всех.
Воздух дрогнул, наполнился вибрацией, как от множества натянутых струн. Из рук ведьм потянулись светлые нити, соединяясь между собой в узор. Это была их сеть — не для плена, а для освобождения.
Зардана замерла, чувствуя, как эта ткань Силы обнимает площадь, мягко проникает в тёмные сгустки, что держали людей.
Инфицированные, стоявшие безмолвной стеной, зашевелились. Их тела ещё были неподвижны, но в глазах что-то дрогнуло — словно искра, пробившаяся сквозь мрак.
Светка вскинула руки и присоединила свой голос к хору.
— Нужно спасти не только Алису… — выдохнула она. — Мы должны вернуть и этих. Всех.
Зардана почувствовала, как сердце в груди ударило сильнее. Да, это было больше, чем битва за девочку. Это была битва за души.
Но Марина лишь усмехнулась, обводя глазами ведьмин круг:
— Наивные. Думаете, что ваши песни помогут?
И её голос стал мягким, почти ласковым, когда она снова склонилась к Алисе:
— Смотри, малышка. Они не придут к тебе. Они оставят тебя здесь.
Алиса вздрогнула, и её руки невольно дёрнулись вперёд, будто тянулись к Зардане, а по щеке покатилась слеза.
Борис зарычал, как зверь, и шагнул вперёд. Его сила нарастала, гулкая и грубая, будто сама земля собиралась треснуть под его натиском. Толпа качнулась, ведьмин круг задрожал, их голоса сбились на секунду.
— Они мешают, — рявкнул он, и голос его гулом отозвался в ночи. — Я сломаю их.
Он рванулся прямо к ближайшей ведьме — седой женщине в белом платке, чьё лицо было озарено светом её заклинания. Его шаги отдавались, как удары молота, руки уже поднимались для удара…
И вдруг что-то невидимое ударило его в грудь.
Бориса отбросило назад, он едва удержался на ногах, моргнул, и в его взгляде мелькнуло недоумение. Вокруг — только ведьмы. Никого, кто мог бы встать у него на пути. Он с сомнением покосился на старушку. Но та не обращала на него внимания.
— Кто ты?! — его рык сорвался на хрип. — Где ты?!
Он снова двинулся, с ещё большей яростью, но в тот же миг что-то схватило его за руку. Сила, которую он не видел. Сила, которую он не мог ухватить.
Ярослав стоял прямо перед ним, сжимая Бориса за руку так, что кости затрещали. Его лицо было искажено напряжением, но глаза горели.
— Я здесь, — прошипел он, хотя знал: тот не услышит. — И ты не пройдёшь.
Для Бориса же это было похоже на бой с призраком. Удар за ударом он обрушивал в пустоту — кулаки разрезали воздух, а каждый раз что-то невидимое встречало их, сбивало, ломало траекторию. Он рычал, ярился, но видел лишь пустое пространство.