Зардана сжала кулаки, её дыхание сбилось — видеть, как Ярослав вступил в бой, было невыносимо и величественно одновременно.
Светка же шептала всё громче, поддерживая круг, её голос переплетался с голосами сестёр, и сеть изгнания крепла, тянулась к душам заражённых.
Раиса и Марина наблюдали с холодной насмешкой, но на их лицах впервые мелькнула тень сомнения.
Сеть ведьм светилась всё ярче. Голоса множились, наслаивались друг на друга, пока тьма не начала дрожать, словно натянутая струна. И вдруг одна тонкая нить, светлая, как утренний луч, прорвалась сквозь мрак и коснулась Алисы.
Девочка вздрогнула. Белёсая дымка с её глаз на миг рассеялась, и взгляд стал живым — напуганным, но своим. Она заморгала, всхлипнула и обернулась к Марине.
— Мама! — выкрикнула она, голос дрогнул от отчаяния. — Мама, пойдём отсюда, пожалуйста! — и резко дёрнула её за руку, словно маленький ребёнок, просящий о спасении.
Марина замерла. На миг её лицо исказилось — не злостью, а воспоминанием, смутным, неуловимым. Но тут же глаза её потемнели, и губы искривились в злобной усмешке.
— Я не мама, — прошипела она, её голос зашипел, как яд, расплескавшийся по воздуху. – Стой, ведьмино отродье!
Пальцы её сжались на запястье Алисы, холодные, как железо. Девочка дёрнулась, но Марина удерживала, стиснув сильнее.
И вдруг — Алиса наклонилась и вцепилась зубами ей в руку.
Марина вскрикнула — не от боли, а от ярости. Алиса вырвалась и кинулась бежать.
Она неслась по площади, сбивчиво дыша, сердце колотилось. На секунду она остановилась, огляделась — и увидела Ярослава.
Он бился с Борисом, словно с чудищем. Его удары были точны, но каждая схватка отдавалась гулким треском в плитке под ногами.
Алиса распахнула глаза.
— Папа! — крикнула она и бросилась к нему, перепрыгивая через осколки плитки.
Ярослав стиснул зубы, удерживая Бориса, и вдруг краем глаза заметил движение. Крошечная фигурка пробивалась сквозь хаос площади, спотыкалась, но бежала к нему со всей скоростью, на которую хватало сил.
Алиса.
Он замер на миг. В груди что-то горячо вспыхнуло — радость, надежда, отчаянная гордость. Она вырвалась. Она смогла.
Но вместе с этим пришло холодное осознание: если она заговорит с ним, если назовёт его имя, Тень узнает. И тогда Борис, не видящий его, поймёт, куда наносить удар.
Ярослав резко перехватил руку противника, сжал так, что костяшки побелели, и выкрикнул, надрываясь:
— Алиса!
Она вскинула голову, улыбнулась сквозь слёзы и уже раскрыла рот.
— Нет! — рявкнул он, отчаянно качнув головой. — Молчи! Беги к Заре и Светке! Слышишь?! Не говори со мной!
Алиса застыла, её глаза округлились от ужаса и непонимания.
— Быстрее! — голос его был ломкий, но твёрдый. — Беги! Подальше! Он не должен тебя поймать!
И в этот миг Борис дёрнулся, почувствовав слабину, и ударил так, что земля содрогнулась.
Ярослав перехватил удар на грудь, рывком развернув его в сторону, но взглядом всё ещё держал дочь.
Алиса, сжав кулачки, побежала дальше, в сторону ведьм, оглянувшись лишь раз. Её губы дрогнули, но слова так и не сорвались. Она юркнула в круг ведьм, и светлые нити сомкнулись над ней, укрыв её словно крылья. Зардана протянула руки, обняла девочку, и сердце её на миг оттаяло — спасли. Хоть одну.
Борис остановился, тяжело дыша. Его кулаки сжимались и разжимались, взгляд горел дикой злобой. Он мотнул головой, словно стряхивая наваждение, и вдруг зарычал так, что воздух содрогнулся.
— Я понял… — голос его был глухим, рваным, — это Страж!
Он развернулся к пустоте, туда, где стоял Ярослав, и выкрикнул, глотая ярость:
— Стра-а-аж! Я знаю, ты здесь! Но тебе не защитить их! — его крик сотряс камень площади. — Ты один, ты слаб! Мы возьмём её силой! Мы заставим её открыть Врата!
В его голосе звучало не только бешенство, но и признание — он понял, кто вставал у него на пути.
И, не в силах прорваться к кругу ведьм, Борис резко отступил к Арке. Его шаги тяжело отдавались по плитке, и с каждым новым шагом его тело начало меняться. Кожа покрывалась жгутами тьмы, мышцы сползали, обнажая искажённые тени костей.