Джакк озабоченно покачал головой, но согласился. Я отказалась от завтрака и поторопилась в город. Навстречу мне бежали студенты, с папками, книжками, дожевывая на ходу бутерброды, толкаясь, болтая, балуясь с заклинаниями и норовя тайком отработать на ком-нибудь домашнее задание, подпаливая форму или оживляя в сумках тренировочные наборы костей.
-Сьян, а ты куда собрался? – остановил меня однокурсник. Это был высокий рыжеволосый молодой человек, любивший задирать Джакк и все время смотревший на меня очень странно, а когда я приближалась к нему, его ноздри обычно раздувались и жадно втягивали воздух. Вот и сейчас он опять начал принюхиваться.
-Привет, Октавий. Да так, есть дела в городе…
-Хм, - усмехнулся он. И посмотрел на меня так, что я под мороком покраснела, наверное, как помидор. Потому как, Октавий выразительно причмокнул языком, словно попробовал мое падение на вкус. Вот нюхач! Мне его нос откусить захотелось. Обоняние, как у вампирюги. Но розовощёкая довольная морда малокровием явно не страдает.
-Понятно, - протянул он. – Но аккуратней там. Говорят, в городе со вчерашнего вечера неспокойно. Некромантская полиция работает в усиленном режиме.
-А что такое?
-Не знаю, - пожал плечами Октавий. – вроде ищут какую-то опасную магическую сумасшедшую.
Наверное, на моем лице отразился испуг. Потому что Октавий вдруг шагнул ко мне вплотную и прошептал на ухо:
-Хочешь, провожу?
Со стороны это выглядело двусмысленно – один здоровый парень что-то нежно шепчет другому на ухо. К инквизиторам такие фантазии. Я отшатнулась и отрицательно помотала головой.
-Нет, нет, что ты. Я ж некромант и в няньке не нуждаюсь. - И бегом побежала вниз по лестнице.
Осень золотилась, как принаряженная румяная купчиха в воскресный день. Было удивительно тепло. Небо голубело, стерев все облака, будто умывшись и заблестев так ярко и празднично, словно лето вернулось опять. Ребятишки высыпали на улицу, носились беспечно, пуская солнечные зайчики и поднимая вверх хороводы облетевшей листвы. Я свернула в сквер и замедлила шаг. Хотелось просто брести без цели, улыбаться солнцу и ни о чем не думать. Ведьмин квартал располагался на окраине. Чем дальше я отходила от центра, тем грязней и неопрятней становилось вокруг. Даже листва на деревьях казалась пыльной. Домики, точно беря пример с хозяев-пьянчуг, заваливались на бок, словно пребывая в вечном беспросветном запое. Но вот свернув на тропку, я подошла к массивным резным воротам, скидывая морок и будто оказываясь не в стольном Тармарисе, а в родной деревеньке. Квартал сиял красками. А деревья здесь были почти зеленые, воздух был по- летнему жарким. Домики стояли гордые и прямые, с красными черепичными крышами, пестрыми, как ведьминские шали, палисадниками. Узкие, но уютные улочки утопали в зеленых зарослях душистых, вечно цветущих кустарников. Слышался переливчатый детский смех, сопровождаемый красивым сопрано и пением арфы – я попала домой, грусть ушла. Мне стало весело, все сделалось легко, решаемо, да и вообще несерьезно. Я решила срезать и нырнула на неприметную тропинку между заборов. С удовольствием вдыхая теплый воздух, я стала подпевать невидимой певице, которая пела тягучую песню о любви, слишком возвышенной для этого мира.
-За облаками, где солнце обжига…
Ведьминская интуиция меня спасла, заставив отпрянуть в сторону. Мир вдруг немного забуксовал и замедлился, а я, привалившись к забору, увязшая наполовину в колючих зарослях, смотрела, как стремительно рассекает воздух стрела, с черным, пропитанным некроядом, наконечником. Ровно в том месте, где за секунду до этого была моя голова. Стрела увязла в заборе напротив, вздрогнула, задымилась и рассыпалась, будто ее и не было, только небольшая дырочка чернела на аккуратно покрашенной желтой доске. И вот что это было? Всемогущий чародей! Не оставь меня Лохотунчик, если кому-то вдруг понадобилось продырявить мою пустую голову. Но кому я могла перейти дорогу настолько, чтобы он захотел моей смерти? Или это опять случайность? Я, конечно, могла еще как-то поверить, что выросший на свадьбе хвост мог быть случайным безобидным сглазом, саморастворившимся без следа. Но саморазлагающаяся стрела с некроядом, который замаскирует смерть под естественную, от отравления грибочками, например, была оружием профессионалов. Это посерьезней появляющихся и исчезающих хвостов. Выбираться на тропинку я не решилась, пошла с краю, царапая руки и цепляя одежду. Из калитки передо мною выпорхнула стайка девчонок –подростков. Я пристроилась за ними и пошла, затравлено озираясь, до центральной шумной улицы, где вряд ли кто-то решится на меня напасть. Торговый проспект, где можно было встретить самую невероятную вывеску от «магической коррекции мозга до магической настройки вечного опьянения» шумела, бурлила, продавала-покупала. Нужный мне магазинчик находился в самом конце, в тупиковом закоулке «для своих», и я радовалась, что улица такая длинная, сворачивать в безлюдный переулок не хотелось. Пешеходная зона была неширокой и переполненной. По проезжей части громыхали телеги, экипажи, почтовые кареты и курьеры. Я вертела головой, размышляла, задумалась, а зря. Резкий, сильный и точный удар толкнул меня прямо под копыта скакунов какой-то кареты. Я взвизгнула, выбрасывая тормозящее заклятье. Лошади заржали, поднялись на дыбы. Какая-то ведьма бросилась мне на помощь, усиливая плетения и вытаскивая меня с проезжей части. Народ загалдел. Меня, целую и невредимую, усадили на ступеньки. Кучер погнал лошадей дальше, матеря на чем свет стоит, неуклюжих ведьм- разинь. Я всех уверила, что чувствую себя хорошо, и двинулась дальше, стараясь держаться от карет и лошадей на безопасном расстоянии. Но хорошо мне не было, а было очень и очень плохо. Меня хотят убить – сомнений больше нет. Кто-то настойчиво требует моей смерти. Бок, на который пришелся такой выверенный удар – сильный, стремительный, рассчитанный тщательно, ныл, напоминая, что меня действительно толкнули под копыта. У меня никогда не было врагов. Вряд ли мне желают зла родственники и знакомые из долины. Однокурсники? Я ни с кем не ругалась, дорогу никому не переходила. Никому ничего плохого не делала. Кому может быть выгодна моя смерть? И тут я остановилась, как вкопанная. Сзади на меня налетела бабка, нагруженная покупками, ругнулась. Но я стояла, не обращая внимания на толкотню и брань. Потому что я отчетливо осознала, что есть человек, который от моей смерти получит и материальную, и моральную выгоду. Человек, которого я обидела, обманула и поступила подло. И этот человек – мой муж, Джакк. Я не была богатой наследницей, но волне достойное приданное имелось. Хотя Джакк не тот человек, который стал бы исходить из корыстных мотивов. Правда, на свадьбу он значительно потратился. Хотел устроить мне праздник, а я…Как бы он поступил, если бы узнал о моей измене? Захотел бы он меня убить? Так, чтобы меня затоптали лошади? Он знал, куда я пошла. И стрелу изготовить ему вполне было по силам. Он стал бы стрелять в меня сам или кого-нибудь нанял? Но я ни в чем не признавалась. Он догадался? Или он вообще пришел в себя, когда мы…и все видел. Щеки вспыхнули. Мне стало так противно. Даже затошнило. Яркий день померк. Стало холодно и серо. И я не обратила внимания, что браслет на руке замерцал и нагрелся. Я на автомате свернула с центральной улицы, шагнула вглубь пустынного переулка.