-Хвала Тьме, раньше меня никто не проклинал!
Я замялась, не зная с какой стороны лучше подойти к крайне деликатной теме.
-Понимаете, князь. Проклятье – вещь сложная. Иногда человек может проклясть самого себя.
-Ты о чем, ведьма?
-Например, если человек отказывается от своей мечты, любви. Или, скажем, убивает невинную деву, например, свою невесту.
-Тьфу, тебя! Ты, как торговка рыночная! Веришь всяким глупым слухам! Не душил я никаких невест – ни своих, ни чужих! Я невестам другое применение нахожу, ты же знаешь.
Он сверкнул черными глазищами и вдруг похабно мне подмигнул:
– Раздеваться говоришь?
-Угу!
-А ты разденешься?
-А зачем? У тебя ж проклятье! Будешь отвлекать – тебе голая баба до конца твоих дней не понадобится.
Князь вздрогнул испуганно и подмигивать перестал.
Я взяла со стола пустой бокал. Осмотрела – он сверкал чистотой, но я все равно на всякий случай обработала его нейтрализатором. Сделала на запястье надрез. Несколько капель крови упали на дно, согревая стекло ладонями, я активировала формулу сканирования и вопросительно посмотрела на князя. И бокал едва не выскользнул из рук. Князь уже разделся. Совсем. Что его, видимо, абсолютно не смущало. Зато очень даже смутило меня. Я как-то невольно обратила внимание на его широкие плечи, узкие бедра, подтянутый упругий живот и, естественно, не смогла не посмотреть на то, что имелось ниже. И хотя то самое было не в рабочем состоянии. Выглядело оно в любом случае внушительно и…, к моему стыду, довольно волнующе. Я очень надеялась, что мои непристойные мысли не отразились на моем лице. И князь их не заметил. Он упер руки в боки, даже не пытаясь прикрыть срам и с интересом наблюдая за моими манипуляциями.
-Хм…Князь…Ложись, что ли…
Князь лег, закинув руки под голову.
-Руки и ноги в стороны. Глаза закрыть.
Я смотрела, как над стаканом в моей руке поднимается, потрескивая темный туман.
-А глаза зачем закрывать? – спросил подозрительно князь.
-Так надо! Но можете не закрывать – только потом не жалуйтесь.
-Хорошо, ведьма, не психуй. Закрываю!
Князь недовольно засопел, но подчинился.
-И молчите, пока не скажу все – рот не открывайте! Почти сразу, как я начну смыкать контур, вам захочется спать. Это нормально. Значит, я все делаю правильно.
-Постараюсь. Но не обещаю. Я вообще еще никогда не засыпал голым в компании хорошеньких ведьмочек.
Мне почему-то было приятно, что этот бесстыдник назвал меня хорошенькой. Он лежал передо мной такой голый и беззащитный. Руки так и чесались его приласкать, откинуть с лица непослушную кудряшку, коснуться губ. Пройтись ладонями по груди. Ниже…Стоп.
Опустившись на пол рядом с князем, я подхватила туман на кончик ножа. Отставила в сторону стакан, закрепила туман, дернула. Туман, раскучиваясь, полился наружу, крепко сцепленный с ножом. Он загустел, повис, как червяк, раскачиваясь, расползаясь. Я с облегчением закрыла глаза. Нагота князя осталась по ту сторону восприятия. И двинулась по кругу, сосредотачиваясь на импульсах его ауры, повторяя ее неровные контуры. Я не торопилась, стараясь чертить четко, подключая магию своей крови к его потокам и вплетая в нее поисковую формулу. Работа была сложная, выматывающая, высасывающая резерв. И, когда я наконец сомкнула круг, пот по лицу катился градом, ткань платья прилипла к взмокшей спине. Оттерев ладонью лоб, я села, опустившись на пятки и медленно открыла глаза. Князь лежал неподвижно. Его мощная грудь ровно вздымалась. Над ним серебрился купол, где вспыхивали импульсы его потоков и зеленели звенья, искажающие его ауру. Зеленый цвет говорил о внешнем вмешательстве, похожем на проклятие. Причем довольно-таки плотно въевшееся, потому как по краям зелень теряла яркость, приобретая мутный болотный оттенок. А еще пульсация давала знакомое поле. В принципе, вчера я была, скажем так, несколько расстроена поступком князя. В момент близости я почувствовала, что мы – одно целое, что мы – вселенная, где возможно все. А потом князь резко опустил меня с небес на землю. А у меня началась инициация. И я вполне могла его проклясть. Неосознанно ударить по тому самому. Тогда проклятие должно сойти легко и без последствий, а с князя надо взять побольше, чтобы не повадно было по чужим невестам бегать. Я стянула со стола сумку. Достала из сумки два магических антидота, которые со вчерашнего дня решила все время иметь при себе. Промыла стакан нейтрализатором и стала медленно их смешивать, вплетая формулы отзыва. Ух-х! Готово. Стерла волной купол, оставив лишь заболоченные звенья. Князь не шевелился. Его рот чуть приоткрыт. Лицо расслабленное. Он вдруг показался мне таким знакомым. Родным. Как будто я знаю его уже целую вечность. Как будто люблю его целую, прожитую где-то еще, жизнь. Что за ерунда! Сейчас я сниму проклятие. Он заплатит. И уйдет. К своей любовнице и невесте, а я вернусь в общагу. И все. Вряд ли мы увидимся с ним еще раз. Я застыла. Мне вдруг так отчаянно захотелось снова попробовать его губы на вкус. Он не осознает. Ничего не почувствует. Не вспомнит. Я отставила начавший дымиться стакан и придвинулась ближе. Положила руку ему на колено, медленно двинулась вверх по бедру. Теплая кожа, под которой прощупывались рельефные мышцы, была покрыта мягкими волосиками. Рука застыла у паха, захотелось потрогать его спящий член. В конце концов, я – ведьма и некромант, почти доктор. А он – пациент и его проклятие вибрирует именно в этой области. Тут я лукавила, конечно. Проклятие ведь поражает ауру, а сюда лишь отражает свою тень. Но…рука мне не повиновалась, а вроде как сама по себе потянулась к мягкой плоти, вокруг которой курчавилась густая поросль черных волос Ладонь попробовала на ощупь яички, такие мягкие и тяжелые, слегка сжала их, чувствуя, как их тяжесть перекатывается под кожей, затем отпустила, чтобы полностью накрыть член князя, который казался таким беззащитным, что хотелось его ласкать нежно и трепетно….И вдруг он начал твердеть, увеличиваться и через минуту уже совсем воспрянул духом. А князь зашевелился, застонал, открыл глаза и уставился на меня безумно горящими, какими-то голодными глазищами.