- Ну и хорошо, что не выросли…- пожала я плечами, - я не люблю всяких крылатых гадов…Жуков там, летучих мышей…
Джакк выдохнул. Октавий погрустнел.
-Только вот я не пойму, почему мы раньше не были представлены. К чему вся эта конспирация в кругу семьи?
-Мы здесь учимся на общих основаниях. Родители посчитали, что так мы проявим в учебе больше усердия. Раскрывать происхождение возможно только в экстренных случаях. Девушки и развлечения нам строжайше запрещены, вплоть до заключения под стражу. И только Джакку разрешили жениться, да еще и на моей невесте. Вот он и боялся, наверное, что ты предпочтешь меня. А, крошка, ведь я же круче?
- Хватит! Она никогда не была твоей!
-Ага, да всем известно, что Сияна была предназначена царю драконов! Но родители понадеялись, что зеркальная ведьма изменит как-то твой врожденный дефект!
-Это у тебя врожденный дефект! – проорал Джакк, материализуя шпагу и делая выпад. Октавий ловко отпрыгнул и тоже призвал шпагу, защищаясь.
Но тут из зарослей, бесшумно, точно призрак, вылетела инквизиторская гончая и на всей скорости понеслась ко мне. Я завизжала, прыгая на скамейку. Джакк и Октавий на мгновение застыли. Когда зубы псины почти схватили край моего платья, Октавий активировал крылья, как шатер, выбрасывая их в небо, взмыл в воздух, подхватил меня за талию, и мы на бешенной скорости полетели прочь.
6. 1+1
«А больше всего ненавидят того, кто способен летать»
Ф. Ницше
-Всемогущий чародей!
Ветер свистел в ушах. Дух захватывало. А открыть глаза я не решалась. Где-то минут через пять я окончательно поняла, что перемещения по воздуху не для меня. И дала себе клятвенное обещание с завтрашнего дня усиленно упражняться в подчинении некромантских вихрей. И больше никогда-никогда не позволять никаким крылатым тварям…
-Эй, Октав! Ты меня слышишь? Гад чешуйчатый! А-а-а! Ух ты!
Как только я открыла глаза, мое отношение к полету слегка смягчилось. Осенний лес напоминал огромное позолоченное блюдце, перерезанное синей лентой реки. Тармарис с острыми некромантсками пиками храмов и черным скелетом университетского здания оставался позади, открывая перед нами захватывающие пространство предгорных долин с яркими пятнами перезревших и лопнувших «ведьминых» свечей. Капризное и опасное растение. Но тетя Клиэ готовила из него универсальный андитод…Бедная тетя Клиэ…
И вдруг мы нырнули вниз так резко, что я завопила, чувствуя, как внутри все прямо-таки скручивается от ужаса в тугой, готовый лопнуть в любую минуту, жгут.
-Держись, крошка! – проорал Октавий. – Разве этот дефектный может так?! Наслаждайся! Прочувствуй, что такое настоящий дракон!
Я не видела Октавия. Драконам запрещалось летать над Тармарисом, а если разрешение на полет и выдавалось, то обязательным условием была маскировка, дабы не пугать жителей и гостей имперской столицы. Я могла разглядеть лишь зыбкие очертания его силуэта, но слышала, как бьются о небесный свод его тяжелые крылья, как согревает холодный воздух его горячее дыхания. Ощущала запах дыма, будто где-то рядом подожгли связку мокрых поленьев, и они задымились, зашипели, дымно затлели. Могучие крылья со свистом рассекали воздух, лавируя, наклоняясь то вправо, то влево. Лес слился в одно пестрое мелькание. И у меня было чувство, что я непременно разобьюсь. Я вцепилась в когтистые лапы дракона, которые крепко сомкнулись на моей талии. Драконья кожа была пупырчатой и горячей, как нагретый бок упрятанного в печку чугунка. Мне очень хотелось опять зажмурить глаза, но веки, заиндевевшие то ли от холода, то ли ужаса, не слушались. Глаза слезились, но оставались широко открытыми, а густая зелень долины была все ближе. Я уже могла разглядеть прятавшиеся в ней белые головки сребрянки, желтизну опавших листьев, разбавляющих зелень. Вот меня накрыла воздушная волна. Качнула так, что потянуло вверх. В бесконечное звездное пространство. Крылья ударили по воздуху, скинули маскировку. Мощно всколыхнули небо, взлетели вверх, снижая скорость. Вниз, приминая траву, пугая пичужек. Замерли. Ой! Мне совсем поплохело от скоростных перегрузок. Но тут крылья свернулись. Кожа под моими ладонями стала гладкой, а я почувствовала, как мои ноги снова коснулись земли.