-Я же, как никак дядей буду. А в друг у ошибки природы родится настоящий боевой дракон. Весь в меня!
-Если будет в тебя, я тебя убью!
-Было бы за что! Жена у тебя – святая, хранит верность тебе, уроду!
Обычно так заканчивались все воскресные вечера. Перепалкой, дракой, разгромом в доме и саду. Парой спаленных только- только посаженных яблонь и вишен. И злым молчанием Джакка до самой темноты.
Так что хозяйственные пристройки пустовали. Изредка служа пристанищем для беженцев. Тех, кто не боялся драконьего патруля, парящего над долиной и проклятья изгнанных из города ведьм. Или кому деваться было некуда. Постоялый двор на объездном тракте стоил не дешево, да и путешествие прямиком через ведьминскую долину короче на неделю. Но большинство бегущих от эпидемии все равно обходило долину стороной. Хотя ведьмы не злопамятны, поэтому давали ночлег редким гостям и даже не брали плату.
Старик придирчиво огляделся, усмехнулся:
-На сеновале с тобой мы бурно зажигали,
А ты не помнишь, но бывали, такие ночи,
Мы не спали, и даже звезды в такт стонали,
Так бурно мы с тобой гуляли. На сеновале.
Он продекламировал четверостишие тихим и задумчивым голосом. Взгляд стал каким-то необычно ярким. Я даже не могла бы определить сразу цвет его глаз. Да и вообще немножко растерялась.
-Простите?
-Да я так, знаешь ли. В старости единственное, что остается – вспоминать. А мне, поверь, есть, что вспомнить. Память – такая вещь. Может быть, благом, а может и наоборот. Зависит от перспективы. Согласна?
-Да…- ответила я. – Иногда память – это проклятие.
-Хм…
Старик прошел к дальней стороне. И, кряхтя, опустился на солому, Отбросил палку в сторону, закинул руки за голову, раскинул ноги в стороны. Закрыл глаза.
-Э-э-э…- я попозже принесу вам завтрак… - сказала я, прикрывая дверь. В ответ мне послышался раскатистый храп. А я…еще какое-то время смотрела на распластавшуюся на соломе фигуру. И в груди дрожало такое непонятное, немного болезненное чувство. Нечто среднее между жалостью и…
-И чем? – спросила я себя. Тихонько рыча, подбежал догнавший меня Эшик, хотел сунуться к старику, но отпрянул будто ужаленный. И я закрыла дверь окончательно. Утро розовело и вспыхивало, подсвечивая сонный туман. За пределами долины уже во всю гуляют зимние ветра. Ночами эхо холодов долетает и до нас. Эшик бежал впереди, и вдруг кисточки на его ушах вздернулись вверх, как две маленькие антеннки, и он рванул куда-то в туман.
Вообще, вопреки прогнозам Октавия, Эшик был послушным и совсем не агрессивным. На ведьм – соседок не бросался, а вежливо их обнюхивал и приветливо лаял. К редким гостям относился настороженно, иногда недружелюбно, но без каких-либо людоедских нападок. Иногда ночами Эшик исчезал в лесу и являлся на рассвете с трупиком задушенной белки или зайца. Джакк ругался, но использовал «дохлый материал» для учебы.
- Эшик, не хулигань! – крикнула я ему вслед, с удовольствием ныряя в уютное тепло нашего, еще пахнущего стружкой, дома.
-Сияна! – позвал Джакк. – Он выглянул в террасу, растрепанный, в одних брюках, с большой дымящейся чашкой кофе в перемазанных какими-то красителями руках. – Я тебя искал…
-Да, старик – беженец попросился на постой. Я отвела его на сеновал. Надо бы ему отнести что-нибудь перекусить.
-Конечно. Только позавтракай сначала со мной. Я приготовил вкусняшек.
-Ты руки забыл помыть.
-А я руками ничего не трогал. Исключительно магия, детка. Попробуешь? М-м-м?
Он поставил чашку на полку. Сделал ко мне плавный шаг. И еще. Он двигался так пластично. Я даже засмотрелась. Джакк никогда не отличался грациозностью. Он обнял меня, закружил. И поцеловал. Жадно и настойчиво, а руки скользнули на талию и двинулись ниже…
-Я очень голодный. А ты?
-Джакк…
-Что?
-Ты какой-то…
-Какой?
-Странный…Не такой, как обычно.
-О, детка, ты меня плохо знаешь. А я ведь могу быть разным. И таким…